Александр Серебрянников. «Шокирующая Азия нон-фикшн»

Шокирующая Азия нон-фикшн

Зарисовки о Таджикистане

Александр Серебрянников

 

Как-то, лет восемь-десять назад, я работал в фирме, которая занималась поставками пищевых добавок на рынок нашей необъятной страны. Среди разных глютаматов, камедей, и прочих химических веществ под знаком «Е», к пищевым добавкам относились также и сушеные овощи: лук, петрушка, укроп, паприка и еще несколько страниц специального справочника, моей настольной книги в тот момент.

В том году по каким-то причинам случился неурожай лука, и как следствие, сильный дефицит сушеного лука. А этот сушеный лук был нужен нашим заказчикам просто как воздух. После нескольких удачных сделок на перепродаже, путем покупки у тех, кто пока еще не знал о данном дефиците и продавая тем, у кого дефицит уже был, данное направление было признано перспективным, и мне было поручено не останавливаться на достигнутом, а всеми способами его развивать.

Уже не помню, кто кому первый позвонил, да это и не важно. А важно то, что в один прекрасный день я держу трубку телефона возле уха, а в трубке уверенный голос с характерным акцентом предлагает мне этот самый лук, выращенный и засушенный в Таджикистане, минимальная партия товара – один железнодорожный вагон, и по крайне привлекательной цене. Он, серьезный поставщик, как это делается в цивилизованном бизнесе, с огромной радостью хочет видеть меня на их заводе в Худжанде, где я могу убедиться в высшем качестве, и там же на заводе заключить контракт на поставку. Конечно же, я ликую, ведь это именно то, что нужно! Но вот только, Таджикистан… Далекая, неизвестная, дикая страна, мало ли что может быть… О чем я, естественно, стараясь придать своим словам как можно более обтекаемую форму, и сообщил поставщику из Худжанда. Но тот был готов к такому, и ответил:

- Мы, конечно же, все понимаем, Вы опасаетесь, и чтобы Вы не думали, что мы Вас обманываем, мы сами Вам купим билет в Москву, обратно полетите за наш счет. А мы всегда покупаем билеты VIP класса, Вы будете как самый важный гость, Вы будете последний пассажир, все будут Вас ждать, как только подниметесь на борт, только тогда самолет улетает.

С этого все и началось.

*****

Его обещание было как последний толчок, двинувший меня вперед на путь приключений, и вот через пару дней я уже лечу в самолете из Москвы в Ташкент.

Почему Ташкент? О, это была моя маленькая хитрость… Грех было не воспользоваться случаем посетить родной город, в котором я не был больше 20 лет, да и то, только ребенком. Мне очень хотелось пройтись по старым местам, посмотреть, что изменилось, а что осталось по-прежнему неизменным. А еще потому что граница с Таджикистаном – вот она, в каких-то ста двадцати километрах от Ташкента, да и сам город Худжанд почти рядом с узбекской границей… Поэтому своему директору я сообщил, что данный маршрут– наиболее оптимален по времени и месту, и по правде сказать, это было недалеко от истины, самолеты из Москвы в Худжанд летали крайне нерегулярно. По договоренности знакомые узбеки должны были меня встретить в ташкентском аэропорту, довезти до границы, а дальше уже на древней земле Согдианы и Бактрии, меня встретит принимающая сторона.

Мое посещение Ташкента – отдельная тема, которая, наверное, заслуживает другого рассказа с лирическим и ностальгическим уклоном. Как меня забыли встретить в аэропорту, но потом все-таки встретили, а пока я ждал, меня поили чаем таксисты. Как ехал по городу, а в мозгу вспыхивали, казалось бы, давно забытые картины и образы из детства (удивительное состояние– как в фильме про приключения Шурика, когда они с «подружкой» готовились к экзаменам.) И что наш дом, арык около него, детская площадка, а рядом маленький рыночек, ничуть не изменились за 20 лет, но сам город, напротив, изменился кардинально, и мне казалось, не в лучшую сторону. Многое хотелось бы рассказать.

Но как бы то ни было, Ташкент позади, мы мчимся на машине мимо хлопковых полей по пыльной дороге к таджикской границе. Путешествие начинается.

*****

Пограничный пункт Ойбек-Фойтехабад. Колючая проволока, двухметровые турникеты. Полно машин с водителями, но не одного пешего человека, путь свободен. Смело захожу в большое полупустое здание поста. Внутри передо мной несколько девушек-таджичек хотят пройти в сторону Таджикистана, пограничник не пускает. Между собой все говорят по-русски (язык межнационального общения), из разговора выясняется, что девушки прилетели из Цюриха после какой-то медицинской конференции. Все документы в порядке, но пограничник по-прежнему не пускает, его придирки, даже мне видно, что надуманные. Типа: все конечно в порядке, ну а вдруг вы шпион, и документы поддельные? Причина выясняется позже: вчера начался очередной период обострений отношений между Таджикистаном и Узбекистаном. Сначала узбеки перекрыли таджикам газ, а таджики в ответ перекрыли узбекам воду. Или наоборот. Восток-дело тонкое.

Вопросительный взгляд пограничника останавливается на мне: подошла моя очередь мурыженья. Пока со мной разбираются, девушки ждут. Через двадцать минут проверки документов, ответов на вопросы, пересчитывания денег которые я с собой везу, пограничник все же отмечает паспорт и пропускает меня через турникет. Девушки остаются на узбекской стороне.

Выхожу на улицу, ширина нейтральной полосы – метров сто. Растерянно озираюсь, потом соображаю, что идти надо вперед, где тоже «колючка», и огромная арка с флагом. Рядом с аркой виднеется небольшое здание – пограничный пост с таджикской стороны. На посту входная дверь открыта, через нее видна дверь на выход, которая тоже открыта, и никаких турникетов. Захожу в здание, внутри ни души. Прохожу вперед на выход, но сзади меня кто-то окликает несколько раз. Возвращаюсь обратно на «нейтралку» – в метрах двадцати на табуретке сидит пограничник-таджик, машет мне рукой, чтобы подошел. На коленях автомат, доброжелательная улыбка: «Вы забыли паспорт отметить». Удивляется, что из Москвы, на прощанье жмет руку. Интересно, если бы я не вернулся, он бы поднялся со своего места, или просто остался сидеть, забыв обо мне и ожидая следующего прохожего? Добро пожаловать в Таджикистан.

*****

Стою около поста, жду машину, которая должна меня встретить. Плоская каменистая серо-желтая, залитая солнцем, равнина. Вдалеке горы, но такие высокие, что кажутся совсем рядом. Цвета гор такие же, но вдобавок еще синий и белый – склоны и вершины. Ни одного зеленого деревца или куста. Зеленый только стоящий поодаль  металлический кузов от какого-то военного фургона с надписью BAR. На двери бара большой висячий замок. На стенах следы от пуль.

Жду уже минут пятнадцать. Вдалеке на фоне гор человек в полосатом халате и тюбетейке ведет осла. Мобильный не ловит. Сколько еще ждать – непонятно. Подумываю, а не вернуться ли мне обратно. Становится тоскливо.

Раздается звук приближающейся машины, к посту подъезжает белый 600-й мерс. За рулем - водитель, на заднем сидении - молодой парень. Представляется Ферузом, это с ним я говорил по телефону. Тогда по голосу в телефоне, мне казалось, ему лет пятьдесят.

Едем, ведем джентельменский диалог о погоде. Чтобы установить дружеские отношения (возраста с Ферузом мы примерно одинакового) предлагаю ему перейти на «ты», он сразу соглашается, но дальше упорно говорит мне «Вы». Нет, по-другому нельзя, ему двадцать восемь, мне тридцать три, я старший. Чувствую себя аксакалом.

 

*****

По восточной традиции едем сначала кушать, гостя надо покормить с дороги. Приезжаем в ресторан, подают шурпу (суп с большими кусками мяса баранины). Запоздало говорю, что не ем мяса (в добавок не пью и не курю). Удивляются: русский, а не пьет. Прошу принести что-нибудь без мяса. Девушка-официантка забирает шурпу, через две минуты приносит ее же, в супе плавают кусочки мяса помельче. Неловко, но снова отказываюсь, ем лепешку, пью сок.

По дороге в гостиницу обсуждаем этот инцидент. В Таджикистане вся пища с мясом - национальный колорит. Извиняюсь за причиненное беспокойство, прошу не тревожиться по поводу моего питания, говорю, что разберусь сам. Этот неловкий момент…

На следующий день рано утром Феруз заезжает за мной на завтрак, после завтрака собираемся посетить завод. Говорит, что вспомнил: в Таджикистане есть два национальных блюда, в которые мяса не кладут– шакароб и крутоб. Только готовят их лишь в одном районе Таджикистана, но это совсем рядом.

И мы едем на завтрак какой-то горный поселок, расстояние от моей гостиницы до этого места – сто пятьдесят километров, или два часа дороги. Гость должен быть сыт и доволен любой ценой. Опять чувствую себя неловко…  Но шакароб и крутоб действительно очень вкусные.

*****

Денег тратить не дают. За всю еду, а также гостиницу, расплачивается Феруз или его люди. Гостиница – домики на берегу Кайракумского водохранилища, откуда собственно и перекрыли воду для Узбекистана. Мой домик двухкомнатный, со всеми удобствами, даже телефон есть. Предлагают переселиться в двухэтажный теремок (они хотели его сначала заказать, но он был занят, а вот сейчас освободился). Внутри теремка все в золоте и коврах, как во дворце. По цене дороже, но не сильно. Опять чувствую себя неловко, отказываюсь. Мне и в домике хорошо.

Подошел к ларьку, чтобы прицениться к смартфонам из Саудовской Аравии, чуть мобильный телефон гостю не купили, еле отказался. Повнимательнее надо быть и поосторожнее, как сказал директор…

*****

Все обсуждают новый указ Президента Рахмона – гостей на любой свадьбе не должно быть больше ста пятидесяти человек. Хвалят мудрого Президента – все правильно сделал. Мне объясняют: у нас народ бедный, жить трудно. Представь, у кого-то на свадьбе сына было триста человек. Кто-то другой, например, его сосед, это увидел, теперь у соседа гостей должно быть не меньше. Но денег нет, тогда сосед идет воровать и грабить. А сто пятьдесят человек – это немного, любой может себе позволить. Всем жить будет спокойней и лучше.

*****

Вечером едем домой к Ферузу на ужин.

За толстым забором - вилла, павлины, бассейн, пруд с золотыми рыбками. Не все в Таджикистане, видать, живут бедно и дико.

Знакомлюсь с семьей: его жена, отец, мать… Подходит седовласый человек лет пятидесяти, представляется дядей Феруза, зовут Абдумалик

Садимся за стол (на диваны, на которых сидят со скрещёнными ногами, а стол чуть выше), дядя садится рядом со мной. Ведем светскую беседу. В процессе разговора между делом выясняется, что дядя – бывший премьер-министр Таджикистана. Он что-то говорит про атомную промышленность, про какой-то завод в горах. Дядя мечтает, чтобы завод снова заработал, и всячески меня выспрашивает, могу ли я в этом чем-то помочь со стороны России. Слушаю плохо, потому что сразу не верю, что сижу рядом с премьер-министром, хотя и бывшим. Больше стараюсь свести разговор к контракту, к сушеному луку.

Потом, уже прилетев в Москву, специально лезу проверить информацию в интернет. Действительно, премьер с таким именем-отчеством в Таджикистане был. Не нахожу фото. Однако, начинаю верить.

А когда стал писать этот очерк, полез снова в Интернет, нашел и информацию, и фото. Человек на фото вроде другой, но прошло много лет, лица забываются…. Написано, что он был организатором Худжандского мятежа 98 года, и что живет он в эмиграции, правда не ясно, в какой стране. Наверное, все-таки наврали. Так, на всякий случай: Абдумалик Абдуллаевич Абдулладжанов…

*****

Едем на машине с Ферузом к нему в офис – обсуждать условия контракта. Феруз за рулем, что бывает редко, обычно машину водит водитель.

На дороге встречаем необычную группу людей: человек двадцать, все в форме, некоторые с оружием – местное ГАИ. Прямо на обочине стоит деревянный стол, покрытый зеленой тканью, за столом на стуле сидит, видимо, самый высокий чин, а все остальные группируются около стола.

Нас останавливают. Феруз выходит, здоровается за руку с остановившим нас, и с чином, который сидит за столом. Начинают что-то обсуждать по-таджикски.

Выясняется, что прав у него с собой нет, так как его тут все знают, и права он с собой не берет принципиально. А остановили нас не местные, а какие-то залетные гаишники. И сейчас они повезут его в отделение устанавливать личность и разбираться в сложившейся ситуации. Поведав все это, он на последок говорит, что скоро вернется, и чтобы я его подождал. Как будто я мог куда-то отправиться без него по своим делам.

Остаюсь ждать его в машине, но через минуту за руль нашей машины садится другой гаишник, говорит мне «Салам», пожимает руку, и жестом выпроваживает наружу. (Вообще, привычка пожимать руку при любой встрече с любым человеком порой очень забавна, но там так принято.) В общем, наш мерседес уносится в неизвестном направлении, а я остаюсь стоять на дороге, немного поодаль этого импровизированного поста автоинспекции.

Стою минут, наверно, пять. Люди занимаются своим делом, разговаривают, курят. Кто-то обращается ко мне по-таджикски. Отвечаю по-русски, что не понимаю.

И ситуация в корне меняется. Узнав, что я из Москвы, кто-то быстро связывается по рации с человеком, который увез Феруза, быстро связываются с человеком, который отогнал наш мерс, и вскоре я, Феруз, и машина снова воссоединены. Пожелав нам (на русском, специально для меня) счастливого пути, нас благополучно отпускают.

По дороге Феруз ворчит, что вот мол, если бы они с этим гаишником доехали до отделения, то эти залетные получили бы по башке, за то, что останавливают, кого не надо. Ну а я просто молчу, так как очень тронут в который раз так кстати проявившимся восточным гостеприимством.

*****

После трудных переговоров контракт, наконец, подписан.

Феруз и его команда за две недели подготовят нам целый вагон сушёного лука высшего сорта. Когда он будет готов, он позвонит нам, и кто-нибудь приедет на отгрузку с деньгами. Принимают только наличные. Но это все потом. А сегодня пятница, и мы дружной компанией (я, и пятеро таджиков, из которых мне знаком только Феруз), едем отмечать сие событие. Точнее, плывем, потому что Феруз арендовал катер, на котором мы должны будем прокатиться по Кайракумскому водохранилищу, купаясь, и поедая всякие вкусности.

Садимся за стол. На столе много еды, несколько бутылок водки. Все с серьезными лицами складывают руки, читают молитву, разливают водку по стаканам - праздник начинается. Спрашиваю, каким образом сочетаются алкоголь и религиозные убеждения, ответ обескураживает восточной смекалкой:

- Э, Пророк про что говорил нельзя употреблять? Плоды винограда! Водка разве плоды винограда? Нэт, это пшэница! Мы нэ нарушаем закон, водку можна!

Кайракумское водохранилище — это как озеро Иссык-Куль. Берегов не видно, и горы вдали. Только вода не голубая, а золотистая, словно в ней растворен солнечный свет. Очень чистая и сладкая на вкус.

Мне предлагают сделать фото на память – как будто я один в чистом море без берегов. Они всех так фотографируют, и всем очень нравится, фото получаются классные. Спускаюсь в воду, мне бросают спасательный круг, я в него залезаю, отплываю на некоторое расстояние для лучшего эффекта. Меня фотографируют моим фотоаппаратом, и с борта машут рукой, что фото готово, можно подниматься.

Начинаю грести в сторону катера, и через некоторое время понимаю, что не приближаюсь, а стою на месте, и даже слегка отдаляюсь: в этом месте, оказывается, сильное течение. Увеличение силы и скорости гребков ни к чему не приводит. Побултыхавшись так минут пять, перестаю грести, чтобы отдохнуть. Вдруг наш катер заводит двигатель, и начинает уплывать в сторону берега.

Ну вот и конец. Это постоянное тягостное ощущение ножа в спину, которое я испытывал на протяжении всего пребывания на этой земле, вот, значит, как они задумали… Не то, чтобы у меня перед глазами пронеслась вся моя жизнь, но глядя на удаляющийся катер, я успеваю подумать, сколько мне плыть до берега, где в Худжанде находится российское консульство, и что будет, если я в нем появлюсь в одних плавках, без денег и документов.

Катер делает большую дугу и заходит с другой стороны, чтобы течение меня сносило прямо на него. Поднимаюсь на борт, меня хлопают по плечу: «Что, испугался?» Глядя на их радостные рожи, думаю, что данный фокус они, возможно, проделывают не впервые. А может, просто так совпало. Все довольны, и больше всех доволен я, что все обошлось.

*****

Ура, наконец-то я лечу домой, хотя и со смешенным чувством не до конца выполненного долга.

Мы сидим в ресторане аэропорта Худжанда. С собой у меня билет в Москву и четыре пластиковые сумки с разными сортами сушеного лука – образцы. В конце моего пребывания Феруз все-таки стал говорить мне «ты». Говорит медленно, с акцентом, растягивая слова, так по-русски в этом районе говорят все:

 - Объявили посадку – ти никуда не спешишь, сидишь, в ресторан кюшаешь. Потом двадцать минут осталось, ти идешь в зал VIP, таможенник тебе не смотрит, паспорт отмечает, ти проходишь на посадку, зашел – самолет улетел. Ти последний пассажир.

Слушаю, соглашаюсь, благодарю за хлопоты.

- А вон видишь, человек сидит за столом? Это министр сельского хозяйства Таджикистана, я его знаю. Хочешь, я тебя с ним познакомлю?

Снова благодарю, отказываюсь. Может, в другой раз, когда у нас с ним лук пойдет вагонами, организуем совместное предприятие… Министр, не замечая нас, продолжает есть, рядом с ним сидят двое – замы или охранники. Тоже летят в Москву.

Объявляют наш рейс. Люди зашевелились, начали продвигаться в сторону стоек. Мы пока сидим, ждем.

Двадцать минут до времени вылета. Прощаемся, обнимаемся, как родные. Захожу в зал, который мне показал Феруз. В зале я один, за столом сидит таможенник. Даю ему паспорт. Беглый взгляд на меня и на мои сумки: «Ничего запрещенного не везете?» Отмечает паспорт, показывает направление куда идти дальше по коридору. На все про все не больше двух минут.

Пятнадцать минут до времени вылета. Подхожу к выходу на посадку. Я по-прежнему единственный посетитель. Сидящему передо мной проверяющему протягиваю билет.

Начинает происходить что-то странное. Проверяющий секунд десять смотрит, уставившись на мой билет, потом резко хлопает ладонью по столу, что-то кричит кому-то по-таджикски, хватает мой билет, куда-то убегает. Я остаюсь один без билета. Через стекло со стороны взлетной полосы за этой сценой наблюдает пограничник.

Через несколько минут ко мне подбегает девушка, она русская. Кричит: «где Ваш паспорт?». Даю ей паспорт, она с ним убегает в неизвестном направлении. Остаюсь один без билета и без паспорта. До вылета осталось десять минут.

Оказывается, я прошел паспортный контроль, а регистрацию на рейс не прошел.

Напряжение растет. Наблюдающий за нами пограничник заходит в дверь, и говорит, чтобы я уходил, посадка закончилась. Резко объясняю ему, что он не прав. Узнав, в чем дело, он предлагает мне решить вопрос, но для этого я должен дать ему денег. В отчаянье даю ему пару тысяч, он с ними ретируется.

Мимо меня неторопливо проходит тот самый министр с двумя сопровождающими, его взгляд скользит по мне, по моим сумкам с луком. Не останавливаясь, проходит наружу к полосе, через стекло видно, как они все садятся в мерседес-минивэн, который подогнали, чтобы довезти их до самолета. Мой знакомый пограничник появляется снова, сообщает, что для решения моей проблемы денег надо бы добавить. Уже лезу в карман за деньгами, но тут прибегает русская девушка с моим паспортом и посадочным талоном, кричит министру: «Подождите!!! Возьмите с собой пассажира!». Протискиваюсь с этими сумками лука внутрь салона к министру, не переставая извиняться и благодарить. Мы едем к нашему самолету. Ну, кажется, все.

Министр с сопровождающими поднимается по трапу, без задержки проходит внутрь, я поднимаюсь за ним, останавливаюсь, чтобы показать посадочный талон. Бегло глянув на мой талон, девушка - стюардесса качает головой: «Все, в самолете уже нет мест». Мне предлагают спуститься вниз и не мешать. Слова и аргументы в свою защиту куда-то исчезают.

Наверное, министр после всего произошедшего чувствовал за меня какую-то ответственность. По крайней мере, это объясняет, почему он вдруг вернулся к трапу, и что-то резко приказал стюардессе. Меня мигом посадили на чье-то место, предварительно согнав с него сидящего пассажира.

Втиснувшись со своими сумками в кресло, кожей ощущаю злобное сопение соседа слева. После выяснилось, отчего он так раздражен: на моем месте меняется уже четвертый человек.

А двигатель самолета набирает обороты, и вот уже мы мчимся на взлет. Никогда еще громкий шум мотора не действовал на меня так успокаивающе. Гуд бай, Худжанд, гуд бай, не знаю, суждено ли нам еще встретиться… Я все-таки был тем самым последним пассажиром, который поднимается на борт, и только тогда самолет летает, как мне и обещали.

*****

После этой поездки я еще несколько дней не мог избавиться от таджикского акцента и манеры растягивать слова, чем чрезвычайно веселил всех своих знакомых.

*****

Во время пребывания автора в Таджикистане, ситуации, несущие угрозу для жизни и здоровья, а также сцены непристойного содержания, в данном очерке не упоминаются, чтобы не нарушать художественный контекст.

Голосование: 0 1 2 3 4 5 
Средняя оценка: 2.26 баллов, проголосовало: 758 человек

Корзина

  • Товаров:0
Культурно-исторический календарь