Следы у порога

Васильев Ярослав

 

 – Вот и опять зима пришла, – Михал Кузьмич со вздохом глянул на густой снег, сыпавший за окнами избы, перевел взгляд на основательно похудевший отрывной календарь на стене, . – Валит и валит, теперь уж точно не растает.

– Давно пора, – откликнулся за спиной друг Вася, – припозднилась она в этом-то году, зима-то. Как бы не померзло все. С кормами тогда совсем туго придется.

– Так ты ж лесом живешь, тебе-то что? – поддел приятеля Михал Кузьмич.

– Э… а как жене сметана там или масло понадобится? А без кормов какая тебе сметана? Запилит! Тогда хоть и впрямь в лес уходи до следующего года! – Вася позвенел чашками, разливая душистый черный чай, и принялся резать колбасу. – Ну ладно я, а ты-то, Кузьмич, чего хандришь?

– Не понимаешь ты, лесная душа! – опять тяжко вздохнул старик. − Еще год прошел, а у меня все по-прежнему, – он ткнул пальцем в мешок, набитый письмами, привалившийся к бревенчатой стене. – Боюсь не успею …

Всю жизнь Михал Кузьмич мечтал сделать открытие. Ну, хоть какое-нибудь, хоть малюсенькое-размалюсенькое! В институт поступить не удалось − куда ему, деревенскому пареньку, тягаться с городскими. Выучился на токаря и всю жизнь проработал на заводе. Но тяга к науке осталась. Энциклопедии покупал, журналы всякие выписывал. А выйдя на пенсию и овдовев, уехал доживать век в родную деревню, где и отдался своей страсти со всем стариковским жаром: самую большую комнату в избе отвел под книги. Вроде как библиотеку устроил. И вытащить его оттуда могли только приехавшие навестить старика  внуки.

Так и текли недели ,месяцы, годы. Но вот как-то осенью повадилась некая зверюга разорять огород − таскать картошку да капусту. И старик, покряхтывая, достал ружьишко и отправился выслеживать воришку. И выследил – динозавра. Ей-богу, самого настоящего динозавра! Хоть и маленького, детеныша, надо думать. Оказалось, что на Кузьмичевой  усадьбе имеется  Проход в прошлое, и шкодливый динозаврик шастал через этот Проход на чужой огород, как на свой собственный

Поначалу Михал Кузьмич страшно обрадовался, бросился писать в Академию наук, на телевидение, в журналы. Только ответы принесли сплошное разочарование. Академия наук ответила, что «на данный момент занята более важной научной проблемой». Мол, решается: Александр Невский и Карл Великий – не родственники ли они? Ведь у обоих в имени есть буква «а»! Научные изыскания в самом разгаре и Академии сейчас не до динозавров в зауральских лесах. Телевидение же сообщило, что у них есть темы поинтереснее – например, «Битва лягушек-экстрасенсов». И попросило больше не беспокоить. А уж что ответил любимый журнал «Наука и жизнь»… Даже вспоминать не хочется.

После очередного отказа Михал Кузьмич впадал в тоску, из которой его мог вывести только Вася, Снежный человек. (Забрел как-то зимой на огонек, ну и подружились. По-настоящему, имя-то у него было другое, но такое сложное, и не выговорить. Вот деревенские и окрестили его Васей, для простоты, значит). Старик жаловался на всеобщую черствость и непонимание, а Вася, прихлебывая свой любимый черный чай, утешал друга:

– Да не расстраивайся ты так. Ну, подумаешь, ну, отказали. Это они по глупости. Дикие же люди. Никакой культуры! Вот смотри, – он мотнул головой на телевизор, где разглагольствовал некто с такой физиономией, что едва вмещалась в экран. – Кричит про равенство, а сам, небось, ворует. Вон щеки какие отъел. И что вы с ним за это сделаете?

– Ну… второй раз не выберем… – ответил Кузьмич.

– Вот я и говорю – отсталый народ! Ни топором по головушке, ни утюгом горячим по спинке! – последнее Вася недавно видел в телевизоре, и идея ему очень понравилась. И правда:­ по голове сгоряча можно так треснуть – что и дух вон. А утюгом по спине пару раз нежно провел, ожоги быстренько зажили, глядишь, воспитуемый  снова радостно трудится на благо общества. – Помнится, у нас такой тоже был, Лохматый. Кричал про равные куски всем, а сам втихаря таскал самое вкусное. Ну, мы ему и устроили равенство – неделю порцию делили поровну на все племя…

Но Михал Кузьмич не слушал: снова ломал голову, как оповестить мир о своем открытии. Своими идеями он, как повелось, делился с Васей. А Вася, как повелось, его идеи раскритиковывал.  И все уговаривал: «Кузьмич, ну сам подумай. Зачем тебе все? Помнишь, недавно стегозавра на шашлык подстрелили? Не в сезон, да без лицензии… А он же, наверно, в эту, в красивую… не, в Красную книгу внесен. Еще браконьерство пришьют… Брось ты это дело! Айда лучше к нам. Попробуем лучеперую рыбу на мотыля половить. Али мамонта какого завалим?»

Михал Кузьмич нехотя соглашался. Действительно, без лицензии. Участковый –  мужик, конечно, свой, и до копченой стеговрятики большой охотник. А ну как прознает кто чужой? Заявятся с проверкой, обоим попадет. И перед Васей будет неудобно − у них полплемени в деревню за сметаной ходит, да все без документов. Нет, прав Вася. Старик печально качал головой,. ставил на плиту видавший виды алюминиевый чайник и устраивался с журналом возле лампы, мечтая, что вот придет весна, поймает он мамонтенка да отвезет в зоопарк. Мамонт – это вам не динозавр. Его сразу признают! И у Михаила Кузьмича наконец-то появится настоящее открытие…

(опубликован в электронном журнале «Мастерская писателя» №1)

 

Вернуться на страницу рассказов

Корзина

  • Товаров:0
Культурно-исторический календарь