Неудержимый

Родослав Гедас

 

Фантастический рассказ

 

Свобода начинается с иронии.

Виктор Гюго

 

- Это чё такое? – оторвалась от десятого континентального завтрака мастер цеха по производству ламп общего назначения. На наладчика Тупило смотрела как уголовник на министра внутренних дел.

- Это – заявление на увольнение, Марина Николаевна! – объяснил Никита Луговин, косясь на мусорную кучу за левым плечом мастера. Фантики, пустые бутылки, коробки, фольга, баночки и бочки не доставали до потолка пятиметровой высоты всего нескольких сантиметров.

- Я не поняла! Какое ещё увольнение?

- Меня не устраивают пять долларов зарплаты, двадцатичасовой рабочий день при одном выходном в год, плата в пятьдесят евро за право работать на заводе! Меня тошнит от профнепригодности руководства! А ещё я не желаю жить в общежитии на территории завода!

- Чё? – Марина Николаевна медленно поднялась. Лицом Тупило стала похожа на индуистскую богиню Кали. Никита Луговин инстинктивно отшатнулся. – Не умничай!.. И вообще – вали к старшему мастеру!

Барана Никита Луговин после трёхчасовых поисков нашёл в слесарной мастерской.

- Павел Бухалович, подпишите заявление!

Баран с трудом поднял голову и после дюжины попыток сфокусировал взгляд на наладчике.

- Не подпишу! У тебя контрафакт… контрабас… контракт на двадцать пять лет! – амбре от сивушных масел буквально валило с ног. – А ты отработал всего один год!

- Но я хочу уволиться!

- До конца к-о-н-т-р-а-к-т-а не имеешь права! – сказал Баран и, опалив ресницы и брови, подкурил сигару «Cohiba Behike» от зажигалки из восемнадцатикаратного белого золота, инкрустированной пятьюстами бриллиантами.

- Это феодализм! – в сердцах вскричал Никита Луговин, разбудив гномов-слесарей. Те немедленно принялись скручивать статор с целью обмена его на спиртосодержащую жидкость.

- Завали хлебало и бегом марш работать! – Баран сделал затяжку и выдохнул прямо в лицо Никиты Луговина. Наладчик едва сдержался от того, чтобы не отрихтовать наглую, три месяца не знавшую бритвы рожу старшего мастера.

- Я всё равно уволюсь!

- Только по статье! – ухмыльнулся Баран, демонстрируя обработанные полиролью платиновые коронки.

Никита Луговин сплюнул и направился к заместителю начальника цеха.

Цех напоминал Долину смерти. Линии, полученные по репарациям с Германии по Версальскому мирному договору, изрыгали огонь, из труб бил крутой кипяток, тепловые пушки нагнетали раскалённый воздух – с завода уволились все специалисты, которые могли их отключить, из дыр в полу то и дело выплёскивалась лава.

От линий периодически что-то отваливалось, и их приходилось чинить, тратя на ремонт золото, платину, серебро, пластилин и нервы. В цеху воняло масляной краской – гремлины-наладчики красили линии прямо поверх грязи и пыли, торопясь навести лоск до приезда очередной комиссии из министерства. Смердело и керосином – им протирали пол для придания блеска и 5D эффекта.

Попытка разбудить Толстолобика, получившего синекуру благодаря знакомству с отпрыском директора, потерпела фиаско. Спал заместитель начальника цеха крепко вне зависимости от времени суток, а толстые дубовые двери отсекали любые звуки. С Никиты Луговина сошло сем потов, пока он колотил по двери кулаками, чугунными кломпами, гаечным ключом и кувалдой.

Отчаявшись попасть к Толстолобику, Никита Луговин отправился к начальнику цеха. На месте его не оказалось.

- Юрий Гетманович в больнице! – прощебетала девяностолетняя секретарша. – Он в четыре тысячи девятьсот пятьдесят шестой раз пострадал от Тупило.

- Что на этот раз?

- Юрий Гетманович поскользнулся на шкурке от сала, упал в контейнер с битым кирпичом, получил рельсом в голову, сломал обе руки, вывихнул большой палец на ноге и лишился усов!

Никита Луговин удручённо покачал головой и поднялся в пентхаус к директору. Вот только попасть на приём не получилось – у дверей в апартаменты руководителя ОАО наладчика остановили охранники.

- Хода нет! – предупредил вооружённый многоствольной аркебузой, шестопёром, бензопилой «Дружба» и ручными ядерными гранатами терминатор Т-1.

- Мне очень нужно!

- Директор занят – он третьи сутки считает свою зарплату! Заходите через дня два!

- Но…

Взвизгнула бензопила, и Никита Луговин поспешил ретироваться.

Посещение директора было последним легальным способом уволиться с завода. В размышлениях о том, что делать дальше, наладчик присел на один из поддонов. Десятки, если не миллионы поддонов с газоразрядной лампой стояли по всему заводу, территория которого немногим уступала Бразилии.

После трёхчасовой кровопролитной внутренней борьбы Никита Луговин принял решение бежать. О статье в трудовой книжке наладчик старался не думать. Собравшись с духом, Никита Луговин затесался в ряды гекатонхейров, которые разгружали эшелон с мраморным мясом, белыми трюфелями и икрой белуги-альбиноса.

- Аккуратнее с имуществом Директора! – суетился Голлум-бригадир.

Путь к свободе преграждала бетонная стена десяти метров высотой. Поверху стены была установлена спираль Бруно и через каждые пять метров высилась будка охранника. Ни стволы крупнокалиберных пулемётов ДШК и автоматических гранатомётов АГС-17, ни человеческие скелеты на «колючке», ни высота забора Никиту Луговина не испугали. Наладчик подобрал пластиковый швеллер и стал ждать подходящий момент.

Ждать пришлось недолго – объевшийся брюквы восьмиголовый дракон Ямата-но ороти, основная заводская тягловая сила, от перегруза громко испустил газы. Грузчики бросились врассыпную, а охранники стали поспешно натягивать противогазы.

Никита Луговин набрал в лёгкие побольше воздуха, перехватил швеллер и рванул к стене.

План был отличный, однако наладчик переоценил свои силы и сильно недооценил Ямата-но ороти. Дракон с утра полакомился не только тонной брюквы, но ещё и пудом варёного сала, супом из селёдочных голов и сорокакилограммовым брикетом силоса.

Никита Луговин рухнул как подкошенный, даже не одолев и трети пути.

- Живой? – голос Марины Николаевны лишил наладчика всяких надежд на то, что он попал в рай. Из-за лая рвущихся с поводков заводтерьеров мастеру пришлось кричать.

- Живой! – заверил начальник охраны Кащей Бессмертный.

- В кинозал его!

Охранники пристегнули Никиту Луговина толстыми кожаными ремнями к креслу и включили видеомагнитофон. Наказание за попытку побега Тупило придумала жестокое – наладчик был вынужден смотреть «Дом-2».

Никита Луговин заголосил дурным голосом и начал вырываться уже после первых минут сеанса. «Дом-2» бил по нервной системе гидравлическим молотом. Наладчик терял сознание десятки раз и десятки раз снова приходил в себя после холодного душа из бочки.

Когда пытка закончилась, Никита Луговин чувствовал себя выжатым как лимон. Но надежду вырваться на свободу не утратил.

Сославшись на недомогание, наладчик отправился в медпункт, которым заведовал фельдшер-проктолог Таблеткин.

- Доктор, срочно направьте меня в больницу! Умираю!

- Спокойствие, только спокойствие! Какой орган конкретно у вас болит?

- Все!

- В таком случае вам нужно выпить анальгин! Три таблетки, и сможете вернуться к работе!.. И не смотрите на меня так – нет такой болезни, с которой не справится анальгин!

Никита Луговин махнул на лечение рукой и вышел на свежий воздух, где внимание наладчика сразу привлекли горы (сравнимые по высоте с марсианским Олимпом) пустых бутылок из-под всевозможных алкогольных напитков.

- Может сработать! – Никита Луговин сложил из выпитой заводчанами за неделю тары слово «SOS». Пришлось попотеть. Зато буквы были видны даже из космоса.

К несчастью, наладчик совершенно забыл о трубах. Построенные ещё при Павле I, они чадили настолько сильно, что угольно-чёрная пелена накрывала не только завод, но и половину республики.

- Что же делать? – Никита Луговин был близок к истерике. И тут взгляд наладчика остановился на колонне из тридцати бортовых БЕЛАЗов, вывозивших мусор, оставшийся после вчерашней смены. Недолго думая, Никита Луговин забрался в кузов и закопался в раковинах устриц, съеденных за завтраком восьмьюдесятью тремя «замами» руководителя предприятия.

Сторожевые таксы-волкодавы оказались на высоте – они учуяли наладчика уже за двенадцать километров от проходной.

- Собрание Дарьи Донцовой ему! – приказала Марина Николаевна, доедая халву из пятидесятикилограммовой пачки. – Пусть читает и конспектирует!

- Нет! – заорал Никита Луговин. Птеродактили, облюбовавшие крышу стекольного цеха, в панике взмыли в воздух и подвергли покосившееся, как Пизанская башня, здание бомбардировке тремя тоннами гуано.

Охранники накинулись на наладчика и связали его танковыми тросами, после чего притащили в кабинет мастеров. В углу в обнимку с украденным, но не сбытым мешком цемента спал Баран. От пьяного храпа мастера дрожали сваренные из титановых листов стены.

Дожидаться, пока Никита Луговин прочитает все книги, охранники не стали. Что не могло не радовать наладчика.

В следующие четыре часа Никита Луговин совершил ряд нарушений внутреннего распорядка: курил, играл в карты, катался по цеху на бульдозере, нецензурно выражался, пил водку с любимцем завода поросёнком Сан Санычем, оборвал гигантскую растяжку «2+2=5», захламил рабочее место, игнорировал правила ПДД, жёг костры, не мыл руки, читал Солженицына, обедал дольше трёх минут, громко хлопал дверями, думал и много чего ещё.

- За все нарушения мы вычтем из твоей зарплаты! – сказала Марина Николаевна, доедая слоновий окорок.

- Лучше увольте меня!

- Хрен тебе! – сказала Тупило, вскрывая десятикилограммовый мешок с зефиром. – А кто работать будет? Я? Нафиг оно мне надо!.. Вали на рабочее место!

На питавшуюся от двух АЭС линию Никита Луговин не пошёл. Слишком сильно тряслись руки. В смятении наладчик побрёл, куда глаза глядят.

Ноги сами привели Никиту Луговина в курилку.

- Ты чего нос повесил? – участливо спросил домовой Скршитек, развозивший по цехам гофроманжету и короба.

- Не увольняют! – наладчик вкратце рассказал о своих злоключениях.

- Невелика беда!.. Вот тебе гвоздь! Синий «Икс пятый» знаешь?

- «БМВ» Толстолобика?

- Он самый! Поцарапай машину, и ты свободен! Вылетишь с завода как пробка!

- Спасибо! – Никита Луговин помчался к стоянке со скоростью, превышавшей скорость света в семнадцать раз.

 

 

Вернуться на страницу рассказов

Корзина

  • Товаров:0
Культурно-исторический календарь