Белые вороны

Кореневская Ирина

 

 Резкий звонок будильника бесцеремонно вторгся в мой сон. Поморщившись, я встала с кровати, отправилась в ванную. Утро было пасмурным, недобрым. А, может, показалось. Спросонья.

Выходя из ванной комнаты, машинально хлопнула дверью. Послышался грохот, лязг металла. Так и есть: сорвала дверь с петель. Опять придется самой ставить ее на место, твердя себе: нельзя забываться. Кажется, это главное правило, которое я усвоила за последние девять лет: не забываться.

Сварив кофе, я села к столу и уставилась в окно. Девять лет! Девять лет, сто восемь месяцев, три тысячи двести восемьдесят семь дней, похожих друг на друга, как близнецы. Снег за окном кружился, покрывал землю, я смотрела сквозь него и вспоминала.

Первое, что я, очнувшись, увидела − испуганные, плачущие люди, искореженные здания, автомобили, от которых остались одни каркасы. Я стояла посреди этого кошмара в ночной рубашке, не понимая: что случилось? Как я сюда попала? И вообще – кто я? Люди кричали от ужаса и боли. Я молча озиралась по сторонам и ничегошеньки не понимала.

Ко мне подбежал какой-то человек, что-то кричал на незнакомом языке. Я взглянула на него, покачала головой: дескать, не понимаю. Тот кивнул, накинул мне на плечи одеяло, взял за руку и повел к желтому автобусу, который и привез меня в больницу.

Там, к счастью, нашлась одна женщина, говорившая на моем языке. Произошло

это только на второй день, когда местный персонал уже измотал меня заботой и стремлением во что бы то ни стало наладить контакт. Отсутствие общего языка их совершенно не смущало.

Женщина лет пятидесяти, откликнулась, услышав, как я чертыхаюсь по поводу очередной процедуры . Мы разговорились, тогда-то я и узнала, что произошло.

Мы были в Японии (мне это ни о чем не говорило) и стали жертвами ужасного землетрясения. Впрочем, лично мне повезло − отделалась царапинами. Только память потеряла. Очевидно, в результате перенесенного стресса.

Кей Вонг, человек, который привез меня в больницу, оказался спасателем. Ему удалось выяснить, что я русская и зовут меня Римма. Все приметы совпали − зеленоглазая блондинка лет тридцати, среднего роста, со старым шрамом на правом предплечье (такая отметина у меня имелась).

Некоторое время я провела в больнице, потом меня перевели в реабилитационный центр. Но память не желала возвращаться. Я не падала в обморок при виде телевизора, умела обращаться с вилкой и ножом, не пыталась есть мыло... Но совершенно не помнила, что было со мной до катастрофы. Где я работала? Любила ли? Есть ли у меня муж и дети? Хотя порой память подсовывала туманные обрывки прошлой жизни. То вдруг я видела толпы людей, объятых ужасом, слышала режущий звук сирены и непонятные слова: «Хиросима», «Нагасаки». То тишину моего сна разрезала пулеметная очередь, и я видела солдат в касках со странной символикой. Иногда перед глазами вставала посыпанная песком арена, где люди боролись со львами. А то мерещились громадные пирамиды и скульптуры животных с человеческими лицами и львиными телами. Все это было словно фрагменты неких фильмов, темных и страшных. Что это, откуда взялось в моей памяти, я не знала.

Кей Вонг часто навещал меня, и в скором времени стало ясно, что он испытывает ко мне нечто большее, чем просто симпатию. У нас началось некое подобие романтических отношений. Хотя я не чувствовала ничего, кроме благодарности. И дело было не в том, что Кей едва доставал мне до виска, не в том, что, улыбаясь, он потешно щурился и морщил нос, не в его жестких волосах, которые вечно торчали в разные стороны. Просто оказалось, что я неспособна на проявление чувств. Не только по отношению к Кею. Ни к кому вообще. Я другая. Странная.

Странной была и моя удивительная физическая сила. Я была гораздо сильнее любой женщины, да что говорить − сильнее многих мужчин. Как-то, здороваясь с Кеем, я нечаянно сломала ему руку... Соотечественники Кея да и он сам начали косо посматривать на меня и я засобиралась на родину, в Россию.

Вернувшись в свою страну, я не узнала дома, в котором, как мне сказали, прожила долгие годы. Зато обнаружила у себя кучу других диковинных способностей. Пытаясь заполнить пробелы в памяти, я взялась изучать литературу, историю, точные науки. И оказалось, что у меня просто необъятная память. Сейчас в моей голове скопилось столько знаний, что иные академики могли бы позавидовать мне . Я уж не говорю о семи иностранных языках, которые выучила играючи.

Впрочем, и память и сила явления вполне объяснимые. Но одна способность пугает даже меня саму. Это способность воспламеняться в момент, когда злость достигает наивысшей точки. Закипая внутри, я загораюсь снаружи. Пламенем становится мое тело, волосы. Однажды я, разозлившись, едва не спалила собственный дом. Пришлось научиться держать себя в руках, что непросто: характер у меня тяжелый. Теперь, когда начинаю злиться, можно заметить лишь малые всполохи на кончиках пальцев. Я научилась гасить пожар в самом начале. Свидетелем этой моей

способности не довелось стать ни одному живому существу.

Все это не дает мне жить спокойно. За девять лет я сменила более тридцати городов. Почему? Да потому, что рано или поздно моя невероятная сила переставала быть тайной, и окружающие начинали меня сторониться. Косые взгляды, перешептывания за спиной… Вот и приходится переезжать в другой город, начинать жизнь сначала. Трудно быть белой вороной. Это теперь я научилась себя контролировать и практически никогда не проявляю свою силу на людях. Даже наедине с собой стараюсь быть осторожной. Но случаются и оплошности. Вот как сегодня, с дверью.

Ни друзей, ни приятелей у меня нет. Любимого – тоже. Все-таки я живой человек, невозможно же контролировать себя двадцать четыре часа в сутки. А в близких отношениях и подавно. Даже домашних животных не держу: не хочу случайно сломать спину любимой кошке. Да и не чувствую я нужды ни в каком личном счастье. Вообще почти ничего не чувствую.

Я глянула на часы: до выхода еще полно времени, успею и позавтракать и собраться. Я работаю обычным офис-менеджером, хотя могла бы сделать карьеру. Но в этом мире лучше не выделяться и...

Резкий, настойчивый звонок прервал мои мысли. Как была, в одной пижаме, я метнулась в коридор, распахнула дверь, даже не заглянув в глазок. К чему? Кого мне бояться?

На пороге стоял светловолосый юноша. Я пару раз видела его в нашем подъезде. Но только теперь, поглядев в его глаза, заметила, что они перламутрово-зеленые, как у меня.

И тотчас перед глазами замелькали какие-то малопонятные образы. Огромный

молот, сверкнувший сталью диск, молния, крылатые сандалии... Горящее поселение, летящие камни, просвистевший над ухом кнут. Скалы, море, гора, уходящая прямо в небо...

Грянул гром. Я рухнула на колени, и темнота обступила меня со всех сторон. − Эй! Римма, как ты?

Лицо окропила вода, я открыла глаза. Я лежала на своем диване. Надо мной с озабоченным лицом склонился тот самый зеленоглазый парень. Взгляд его был настолько знакомым, что у меня закружилась голова.

− Я все объясню, − поспешно заговорил парень, едва я открыла глаза. − Я под тобой живу. Ты не выключила в воду, а дом у нас старый. Но это все чепуха. Я вот что хотел сказать. Нам опять не удалось убежать от судьбы. Ты готова меня выслушать?

Я кивнула.

− Для начала: я такой же, как ты. То есть, обладаю такой же силой. Мы равны. Во всем.

Заметив мой недоверчивый взгляд, незнакомец одной рукой ухватил за ножку старый рояль, оставшийся от прежних хозяев, и легко приподнял его. Я вытаращила глаза. Юноша удовлетворенно кивнул и поставил музыкальный инструмент на место.

− Ты меня не помнишь. А ведь я Марк. Мы с тобой знаем друг друга много-много лет. Со времени нашего создания.

Марк говорил, а мне казалось, я слышу старую, странно знакомую, но позабытую историю…

***

Часть 2

… Их создали боги. Самые смелые и сильные из богов высекли из мраморных скал их совершенные тела и одарили небывалой силой. Они закалили небесным огнем холодный камень, и тот стал неодолимым. Самые прекрасные из богинь омыли их тела и лица морской водой и выбрали самые красивые жемчужины для украшения их глаз. Веселые дети богов вдохнули в мрамор жизнь и любовь ко всему живому.

Их было десять − пять мужчин и пять женщин. Все они открыли глаза одновременно и одновременно забились их сердца. Их назвали богами-скалами. У каждого бога была своя богиня, у каждой богини − свой бог. И больше им ничего не было нужно. Лишь жить в мире с собой и другими, да нести радость этому миру.

После создания мира, это было самое прекрасное творение древних богов. Но оно же и погубило их, и сами юные боги едва не погибли.

Боги-скалы обладали исключительной силой: они стали могущественнее собственных создателей. Они обладали твердостью камня, теплом трав, упорством воды и красотой цветов. Они были добры, все их любили − и простые люди, и творцы мира. Десять богов-скал жили в гармонии с собой и окружающим миром. Они, как и было задумано, соединились в пары, и эти пары были самыми счастливыми на свете. Глядя на них, люди (и даже боги) стремились стать лучше.

Но десять — это слишком мало. Мало, потому что существовала угроза нападения из параллельного мира. Создания другого мира были настолько злы, что своей злобой сгубили собственную вселенную и теперь упорно пробивались в этот мир, дабы разрушить и его.

Боги-творцы, полюбовавшись на творение рук своих, занялись изготовлением новых богов. Первые десять должны были стать старшими братьями и сестрами тех, что придут за ними. Боги-творцы собирались создать армию из десяти тысяч воинов. Этим они и занялись. Но на этот раз творцы решили уделить чуть больше внимания силе и чуть меньше − душе. Это стало роковой ошибкой.

Новые боги-скалы, названные титанами, были сильны, но силу свою они направили против собственных создателей. Не ведая, что такое доброта, они решились захватить власть и свергнуть прежних богов.

Творцы уже сотворили сотню титанов, когда те подняли бунт. Разразилась битва, которой мир доселе не видел. Огромные титаны играючи поднимали целые горы, швыряли каменные глыбы в своих создателей.

Боги-скалы пытались помочь родителям, но что они могли сделать вдесятером против сотни? Сами творцы не могли совладать с собственным детищем.

Казалось, битве не будет конца. Гибли боги, гибли простые люди... Победа титанов была не за горами. Боги-творцы понимали, в этом случае мир погибнет даже раньше, чем до него доберутся чужаки из параллельного мира. И приняли решение, нелегкое, страшное, но единственное. Собрав воедино всю свою мощь в яростный, могучий удар, они обратили неразумных детей своих в скалы, из которых те вышли. Но и сами они погибли, ибо в решающий штурм вложили не только силу, но свое дыхание, саму жизнь. Ее ценой они спасли мир и человека.

Исполнив задуманное, творцы исчезли с лица земли. Титаны же застыли там, где настигла их последняя атака. Они обратились в скалы, и по сей день их можно видеть по всей земле. Оставшиеся в живых боги-скалы, должны были жить среди людей, заботясь о них и пытаясь возродить божественную силу. А люди, сообразив, что нет больше силы, которая может покарать, пустились во все тяжкие. И невзлюбили тех, кто непохож на них самих.

− Кроме силы и других удивительных способностей, древние боги наградили нас умением воскресать, − продолжал Марк. − Мы умирали множество раз, но каждый раз вновь являлись на это свет, вновь встречались друг с другом и соединялись в пары. Нас забивали камнями первые христиане: те, что потом проповедовали милосердие. Твой шрам на плече − напоминание о тех событиях. Во времена инквизиции нам отрубали головы, топили, сжигали на кострах. Последнее, пожалуй, было самым мучительным. Наш собственный внутренний

огонь, разгораясь от внешнего, придавал нам устойчивость к пламени, и пытка длилась бесконечно долго. Мы гибли во время войн и от нелепых случайностей. Но чаще всего становились жертвами тех, кому не по душе «белые вороны».

Я слушала Марка и чувствовала: он говорит правду. Я буквально видела все то, о чем он рассказывал, Память возвращалась ко мне. Только на один вопрос ответа я не находила. Однако задать этот вопрос я не успела. Марк опередил меня:

− Хочешь знать, почему в этой жизни ты старше меня и почему все забыла?

Я изумленно уставилась на Марка. Тот усмехнулся.

− Не удивляйся: я знаю твои мысли так же, как и ты вскоре будешь знать мои. А случилось с нами вот что...

В тот самый день, когда в Японии произошло землетрясение, мы с Марком попали в автомобильную аварию: он сломал руку, я стукнулась головой о лобовое стекло. И потеряла память. Замкнулась. Юноша, как ни старался, не смог добиться от меня ни слова и решил тогда, что это знак. Тем более что, за минуту до того, как наш автомобиль врезался в дерево, мы как раз говорили о том, что, видимо, судьба хочет разлучить нас, раз упорно посылает одну беду за другой.

− Я, конечно, не в праве был решать за нас обоих. Но мне ужасно хотелось пожить нормальной, человеческой жизнью, как люди живут. Я перенес тебя в Японию и первые годы присматривал за тобой. Но ты колесила из города в город, и скоро я потерял тебя из виду.

− Похоже, ты принял не самое верное решение. Впрочем, я тебя понимаю. Ну а мой возраст?

− Подавляя собственную силу, не позволяя себе проявлять ее, ты тратишь жизненную энергию. И стареешь. Я, к своему стыду, даже такой малости не предусмотрел! Но теперь, когда мы снова вместе, ты станешь такой, как прежде. Уже становишься.

В подтверждение своих слов, Марк протянул мне зеркало. Оттуда на меня смотрела очень знакомая и очень молодая девушка.

− А что случилось с другими богами? Где они? И что теперь будет с нами?

− Других мы не встречали: планета у нас огромная. Но я верю, они есть. И они вместе. И нам с тобой надо быть вместе. Глупая это была идея, расстаться. Нам нельзя друг без друга, только вместе мы можем достичь максимальной силы. И только вместе можем быть счастливы. Мы же так созданы − парой.

− Нет, не будем мы счастливы. Мы с тобой – белые вороны. Люди таких не любят.

− Люди меняются. К тому же, теперь мы вместе. Вместе не так страшно, не так одиноко. Ты не такая как все, я не такой как все. Ну и что? Теперь нас, не таких, уже двое.

 

Вернуться на страницу рассказов

Корзина

  • Товаров:0
Культурно-исторический календарь