Звонок

 

 

                                         Федоровская Н.И

                                                                   

   Светлой памяти моего мужа

                                       Юрия Павловича посвящаю…

                                                   К сожалению, я  этот звонок

услышала слишком поздно

                                                                                             

Они были вместе уже более тридцати лет. Эти годы были разными, но, в общем, их семья по общепринятым меркам была благополучной: муж не пил, не курил, не гулял, зарплату приносил жене.

В последние годы, когда уже давно не захватывало дух от мысли, что скоро, всего после нескольких рабочих часов разлуки, они вновь увидятся, они жили, как ей казалось, скорее рядом, чем вместе.

Дочь выросла, у неё была своя семья.

Теперь общими у них были только стены и давно установившийся жизненный уклад, к которому оба привыкли настолько, что другой жизни для себя не представляли и не хотели.

Их жизнь вступила в такую стадию, когда не хочется никаких перемен, потому что лучшего себе не представляешь (конечно, можно бы денег побольше, но, вроде бы, ждать их неоткуда, да и здоровье с годами тоже, отнюдь, крепче не становится), а худшего страшишься.

Так и жили рядом, но каждый своей отдельной жизнью, два совсем неплохих, но чужих, как ей казалось, человека…

И вдруг этот звонок…. Какой-то официальный, как ей показалось, даже механический (автомат, что ли?) голос сказал, что его сбила машина… на смерть… по дороге на работу…

Она не поверила. Вспомнила сегодняшнее утро. Такое, как всегда.

Перед уходом муж привычно чмокнул («клюнул», отметила она недовольно про себя) её, полусонную, в щёку, она в ответ пожелала ему «ни пуха, ни пера» и повернулась на другой бок. Сквозь дремоту услышала, как он вернулся, забыл, наверное, как всегда, свой «мобильник». «Опять в уличной обуви по комнатам разгуливает», – недовольно подумала Вероника, но ничего не сказала.

Уже лет пятнадцать она не работала, была «на заслуженном отдыхе», он же без работы свою жизнь не представлял.

Это было даже хорошо: по её мнению, им было бы трудно изо дня в день, с утра до вечера быть вместе…, ведь он был настолько влюблен в свою работу, что и дома не прекращал думать и говорить о ней. Вероника слушала его «в пол-уха», а сама думала о своем…

Иногда она задумывалась, все ли семейные пары так доживают свою жизнь? И не поверила, когда услышала, как одна экзальтированная особа, далеко уже даже не бальзаковского возраста, с горящими глазами рассказывала о своих пламенных чувствах. Эту даму она увидела однажды на автобусной остановке. Дама откровенничала с ярко раскрашенной особой так громогласно, что ожидавшие пассажиры невольно оказались в курсе её переживаний.

Вероника искоса взглянула на эту даму, на её собеседницу и усмехнулась.

Она уже давно для себя сделала вывод, что как бы женщина ни красилась, ни молодилась, она не выглядела моложе своих лет. Даже пластические операции, всякие подтяжки могли обмануть только издали. Что-то в лице выдавало истинный возраст. Может, глаза, в которых уже не было блеска молодости и наивного восторга от самого участия в жизни. В их глазах была какая-то жалкая надежда что-то ещё успеть для себя найти, чтобы стать счастливой.

Вероника жалела этих женщин с несостоявшейся судьбой, с их желанием скрыть свой возраст. С их безуспешными попытками удержать, ухватить, хотя бы за хвост, далеко не молодой (молодость давно пролетела), но пусть самый кончик самого последнего периода среднего возраста с надеждой ещё встретить того единственного мужчину, который оценит её, отогреет, оградит от одиночества и защитит от безжалостного времени, ни на день не оставляющего её своим жестоким вниманием и постоянно напоминающего о себе.

После встречи с такими женщинами Вероника с благодарностью думала о муже. Пусть он не интересуется её жизнью, пусть она порой чувствует себя одинокой, но разве её одиночество сравнимо с чёрным, беспросветным одиночеством этих женщин?

Вероника была уверена в своём муже. Она знала, что ей не надо по утрам с тревогой всматриваться в своё опухшее после сна лицо, с ужасом замечая на нём новые следы работы времени, не надо, как говорила её мама, «заштукатуривать» морщины. Она могла жить другими интересами, зная, что у неё есть надежный тыл – её муж

А все эти мысли: я одинока, меня не понимают, пыталась гнать от себя прочь.

Их жизнь с мужем представлялась Веронике плаванием вдвоём на лодке. Рядом, в том же направлении гребли другие. В одних лодках были пары, в других – одиночки. Одни лодки легко качались на волнах, другие – захлестывала вода. Их лодка (слава Богу!) держалась на воде устойчиво…

И это, Вероника понимала, в большей степени, было заслугой её мужа.

Муж был очень далек от бытовых проблем. Все деньги он отдавал Веронике и никогда не спрашивал, куда она их тратит: «Ты же хозяйка, покупай всё, что считаешь нужным»

Веронике казалось, что он не замечает не только её усилий сделать уютнее их дом, но и вкус подаваемой ему еды. Она не отличалась талантами поварихи, да и много времени на приготовление пищи ей тратить не хотелось. Вероника считала самую простую еду, без всяких изысков, даже более полезной.

Но когда, узнав о каком-нибудь необычном блюде, она полдня возилась на кухне, а муж даже не замечал, какое яство ему подаёт жена, и на её вопрос: «Вкусно?», отвечал своим привычным: «Да, спасибо, очень!», Вероника обижалась.

Сразу после еды муж ложился на диван и включал телевизор. Никуда, ни в кино, ни в театр ему идти не хотелось. Он ссылался на крайнюю усталость. Даже в субботу и воскресенье вытащить его из дома было практически невозможно. Это было тоже поводом для раздражения, которое Вероника обычно и не скрывала.

И вдруг этот страшный звонок…

Вероника с ужасом посмотрела на телефонную трубку, положила её на аппарат, машинально поправила, чтобы убедиться, что та лежит нормально и другие звонки тоже пройдут…

Она всё делала очень медленно, отмечая каждое своё движение как бы со стороны.

Постояла у телефона. Потом пошла на кухню, вспомнила, что варила суп, жарила лук и морковь, когда услышала этот звонок.

Муж после работы всегда обедал дома. На работе он обходился бутербродами, потому что ни в одной столовой, по его словам, не готовят так вкусно, как его жена…

Он, конечно, преувеличивал, но Веронике эти слова были приятны. Она и сейчас им улыбнулась…

Подошла к плите, машинально помешала лук, потом заметила, что плита выключена. Она давно приучила себя, идя на телефонный звонок, выключать плиту, потому что, как бывало ранее, заболтавшись по телефону, возвращалась к почерневшему содержимому сковороды.

Включать плиту снова не стала. Зачем? Суп был больше не нужен…

Села у стола. В голове было пусто. Те ужасные слова звучали только в ушах, они никак не проникали в сознание.

Наверное, нужно позвонить дочери. Машинально взглянула на часы. Сейчас внук спит, значит, телефон выключен…

Что делать, она не знала. Просто сидела у стола, уставившись взглядом в стену. Отметила, что опять кафельные плитки у плиты покрылись мелкими капельками испарений. Нужно сразу вытереть стену, пока капли не высохли и не превратились в жирные пятна. Встала за тряпкой, но тут же снова села, грязные плитки уже не имели значение.

Она вдруг подумала, что уже ничто не имеет значения. Его больше нет. Это было нелепо и неправдоподобно. Её жизнь уже тоже не имела значения.

Она так и сидела, ни о чем не думая.

Сейчас ей тоже нужно просто умереть…Вероника не хотела и не могла жить без него…

Не заметила, как потемнело за окном, и кухня погрузилась во мрак. Она ничего не замечала. Просто сидела, свесив руки…

«Что случилось? Почему ты сидишь в темноте?» – Перед ней стоял он, живой. Она вскочила, схватила его за плечи и зарыдала, уткнувшись в его пальто. Она давно не плакала, а сейчас слезы катились по её щекам, она прижималась к нему всё сильнее. Вцепившись в его пальто, она трясла его, как будто боясь, что он может исчезнуть, и рыдала, рыдала, рыдала…

А в голове крутилась одна мысль: «Он жив, жив, жив, значит, я тоже смогу жить дальше. Я и не догадывалась, как же сильно я люблю его, как мне он необходим. Как я могла думать прежде, что мы живём каждый своей отдельной жизнью? Нет, нет, нет! У нас только одна единственная жизнь на двоих! Как хорошо, что я поняла это теперь, пока не поздно!!!

А что же это было? Неужели, чтобы узнать, как дорог тебе человек, как он необходим, чтобы понять, что именно он и есть тот единственный, без которого ты не сможешь и не захочешь жить, нужно сначала навсегда потерять его?

Я не знаю, откуда был этот звонок и был ли он вообще, но я рада, что услышала его. Теперь всё в нашей жизни будет по-другому!», думала Вероника, вцепившись в пальто мужа, а он, отстранив её, недоумевая, смотрел на зареванное лицо с распухшим покрасневшим носом и сияющими счастливыми глазами. Он ничего не понимал.

Вероника рассмеялась: «Все нормально, просто я не успела приготовить ужин» и добавила: «Если бы ты только знал, как я люблю тебя!»

 

Вернуться на страницу рассказов

Корзина

  • Товаров:0
Культурно-исторический календарь