Сергей Белаяр. "Последняя электричка"

Последняя электричка

Фантастический рассказ

Сергей Белаяр

 

 

Вектор Селивёрстов опрокинул в себя стакан с водкой, закусил ломтиком ветчины и спросил после глубокой затяжки:

- Николаевич, а тебя совесть не мучает?

- С чего бы? – Захар Капустин прекратил сооружать бутерброд из салями и красной икры да удивлённо посмотрел на товарища.

- Так ведь положили ни одну сотню!

- И что?.. Мы казнили не людей, а врагов народа!

- Вся вина которых заключалась только в том, что они не хотели превращаться в скотов…

- Ты что несёшь? Белены объелся?

- А ведь никакие это были не контрреволюционеры, диверсанты, шпионы, агенты фашистских разведок и вредители. Обычные люди, имевшие иной взгляд на вещи.

Капустин отложил бутерброд и нахмурился. Несмотря на то, что Селивёрстов пил так, словно хотел опьянеть, а не получить удовольствие, был он не настолько пьян, чтобы не осознавать смысл сказанного.

- А мы их к стенке. Без суда и следствия… - Селивёрстов со злостью ткнул окурок в переполненную пепельницу и потянулся к бутылке. Наполнив гранёный стакан на треть, выпил и, не глядя, сгрёб с тарелки стружку кальмара. – Всё это неправильно!

- Мы выполняли приказ Партии! – в голосе Капустина звенел металл. – Время было такое!

- Военное, - Селивёрстов кисло усмехнулся, вытащил новую сигарету и подкурил её от окурка. – Никогда не задумывался над тем, почему все эти шестьдесят с лишним лет у нас военное время?

- Потому что Запад не оставляет планов уничтожения Советского Союза.

- Да нет. Просто наша страна не может существовать без образа врага. Он помогает отвлечь людей от реальных проблем. И чем больше врагов, тем меньше человек думает о достойной жизни.

- Не ожидал услышать такое от партийца с полувековым стажем и ветерана ЧК! – чтобы успокоить зачастившее сердце, Капустин выпил.

- Надоело жить в страхе... Рано или поздно ведь придётся ответить и за кровь, и за слёзы. Не тут, так там!

- Ты же материалист!

- А ещё я убийца… Ответь мне, Николаевич, кто дал нам право решать, кому жить, а кому умереть?

- Этим правом нас наградила Родина!

- Чушь!.. Мы просто возомнили себя хозяевами жизни… Ни сомнений, ни желания внять доводам разума, ни капли милосердия, - Селивёрстов глодал куриный окорочок, не ощущая вкуса. – А задуматься о том, что мы делаем, стоило… Тогда зла было бы намного меньше…

- Ты пригласил меня, чтобы исповедаться? – накатила злость. – Обратился не по адресу! Я не поп!

- Захотелось поговорить со старым другом. Не боишься, что всё откроется?

- Пока у власти наши люди, никто никогда ничего не узнает!.. А если архивы и откроются, найти правду там будет невозможно.

- А как же душа, Николаевич? – Селивёрстов поставил пустую бутылку под стол и выудил из ящика следующую. Стаканы вновь были наполнены.

- Да нет никакой души. Все человеческие помыслы лишь о том, как жить хорошо. Не нужно думать о людях лучше, чем они есть на самом деле!

- Пусть так! Но это ещё не повод их расстреливать, вешать, сжигать живьём, резать и закапывать в землю!

- С каких пор ты стал таким сентиментальным, Вектор?.. Раньше и расстреливал, и вешал, и сжигал, и резал, и закапывал. Сомнениями ведь не терзался!

- Они стали приходить каждую ночь. – Руки Селивёрстова тряслись, и прикурить получилось не сразу. – Мужчины. Женщины. Старики. Дети… Стоят и молча смотрят. А взгляд такой, что мороз пробирает до кости…

- Ты слишком много куришь. Да и пить следовало бы поменьше. Почаще бывай на свежем воздухе – в наши годы нужно заботиться о здоровье.

- Дело тут совсем не в возрасте, Николаевич. Так уж ли хороша система, которой мы служим?

- Всё, что у тебя есть, - квартира, дача, автомобиль, должность, привилегии – дала тебе Система.

- Я и не отрицаю, - Селивёрстов наколол на вилку кусок лосося, - вот только не чрезмерно ли большую цену мы оплачиваем за материальный достаток и положение в обществе?

- Ты должен гордиться тем, что Партия выбрала тебя для особой миссии!

- Что-то совсем не хочется… Кто мы и кто они?

- Мы стражи Государства, а они – предатели и преступники!

- Лишь чёрное и белое, без полутонов. Ты совершенно не изменился, Николаевич!.. На наших руках кровь писателей, военных, инженеров, врачей, землепашцев, рабочих… Мы сознательно выбили элиту, чтобы заменить её шариковыми, поскольку управлять ими намного проще… Я боюсь думать о том, что мы потеряли!

- Могли потерять Родину!

- Как с чумными животными. Даже по-человечески похоронить не удосужились… И сколько тех ям по стране…

- Враги народа и есть животные. Хищные, чрезвычайно опасные, кровожадные. Если бы мы их тогда не остановили, они разорвали бы страну!

- Скажу тебе честно, Николаевич, не уверен. Большинство из них об уничтожении страны и не помышляли. Люди просто хотели её изменить. Сделать лучше.

- Почему же ты тогда не выступил против?.. По какой причине не положил на стол партбилет и не сдал «наган»?

- Почему?.. Наверное, из-за проклятого страха. Боялся оказаться на их месте. Ведь никакой гарантии, что тебя не заберёт «чёрный воронок».

- А сейчас, выходит, не боишься, коли осмеливаешься говорить такое?.. И у стен есть уши!

- И сейчас боюсь! Опасаюсь за детей и внуков… Слишком тяжёлое бремя мы на себя взвалили… Эх, если бы всё вернуть… - стакан с грохотом опустился на столешницу.

- Не стал бы убивать?

- Не знаю, Николаевич…

Повисла долгая пауза. Селивёрстов курил, в голове Капустина ворочались тяжёлые мысли. Борьба не знала перерывов. В отставку можно было уйти лишь после смерти.

- Давай помянем!

Несмотря на то, что предложение являлось вполне ожидаемым, Капустин дёрнулся.

- Я за врагов не пью! – получилось слишком жёстко.

- Дело твоё! – Селивёрстов выпил, но закусывать не стал. – Заночуешь?

По интонации становилось понятно, что особых надежд Селивёрстов не питал.

- Пойду, пожалуй.

- Водитель довезёт тебя до станции.

- Не стоит! Провожать меня не нужно!

- Доброй ночи!

- Прощай!

Улица встретила Капустина ночной прохладой, особенно приятной после водки и табачного дыма.

Глянув на часы, - последняя электричка уходила через час с небольшим, - Капустин неспешно зашагал по тропинке. Луна давала достаточно света, чтобы не сбиться с дороги. Даже во хмелю не заблудится – сколько раз бывал в гостях у товарища.

- Тамбовский волк ему товарищ!.. Это же надо – сочувствовать врагам народа!

На перроне ожидали прибытия электропоезда старуха и модно одетый парень. Ни у одного из них появление Капустина интереса не вызвало.

Первым делом отыскав таксофон, Капустин набрал номер оперативного дежурного.

- Передайте Ворону – Грач спёкся!

Селивёрстова было ни капли не жаль.

Взяв у сонного кассира билет, Капустин опустился на скамью и закрыл глаза. И не такие ломались, но горький осадок на душе оставался.

Электричка пришла на четверть часа раньше.

Капустин подхватился и, нашарив в кармане билет, сел в вагон, удивившись тому, что ни одно из мест оказалось незанятым. Сидение было жёстким, однако ни монотонное покачивание, ни выпитое не помешали Капустину погрузиться в сон. Всё равно выходить на конечной станции.

Проснулся Капустин от холода.

- Не понял!

Вагон изменился. Исчезли окна. Стены, потолок и пол стали деревянными. Дверь сместилась. Сидения превратились в нары. В углу закоптила «буржуйка».

Капустин встряхнул головой, но «теплушка» никуда не делась.

- Не может быть!

Один за другим начали появляться люди.

С Капустина слетел весь хмель. А ведь полковник считал, что навсегда похоронил в памяти лица убитых.

С каждым мгновением мертвецов становилось всё больше. Глаза на землистых лицах были полны ненависти.

- Вы же давно сдохли! – стены «теплушки» раздвигались, чтобы принять всех. – Вы не настоящие!

Спустя вечность вагон был полон, и мертвецы потянулись к Капустину. Запахло тленом.

Из лёгких полковника вырвался крик – Капустин испугался, как никогда в жизни. Это был страх смерти.

В следующее мгновение инстинкт самосохранения толкнул Капустина к двери. Она оказалась запертой снаружи. Больше не владея собой, полковник начал биться о преграду и, срывая ногти, скрести доски.

А мертвецы подходили всё ближе… 

Голосование: 0 1 2 3 4 5 
Средняя оценка: 2.26 баллов, проголосовало: 890 человек

Корзина

  • Товаров:0
Культурно-исторический календарь