Анатолий Матвиенко. "Этический кодекс"

Этический кодекс

Анатолий Матвиенко

 

Удалось! А считалось невозможным сбежать из тюремного звездолёта, угнав спасательную капсулу. Ян вытер пот со лба и ещё раз пересмотрел скудные сведения о мире, простирающемся за иллюминатором.

Планета земного типа и обитаема. Но здесь – цивилизация, потерянная после первой волны заселения космоса и вновь открытая. Вероятно, заповедник особых нравов. Внешние контакты не запрещены, но и не приветствуются. Укрыться можно, а покинуть шарик… Посмотрим.

Закинув за спину рюкзачок с припасами из капсулы, Ян направил стопы на восток. Там источники радиоволн. А значит – люди.

Худой, смуглый и обветренный всеми ветрами фермер, возникший на пути авантюриста, не задумывался об изысканных способах взвинтить адреналин, например – украсть спасательный бот. Он нехотя поднял голову, когда огненный болид пронёсся в вышине. Небесное тело никак не коснулось его мирка, и ладно. Но вышедшего навстречу странного незнакомца игнорировать нельзя. Да и появление нового лица в малолюдных краях – событие чрезвычайное.

Пришелец был одет в блестящий серебристый комбинезон с голубыми полосами. Поразительно гладкая ткань его одеяния ничем не напоминала ту, из которой сшиты штаны и рубаха фермера. Молодой, чуть старше землепашца, приятное лицо, испытующий и слегка ироничный взгляд тёмных глаз.

Крестьянин, по мнению Яна, выглядел столь же непривычно. Экзотически смотрелось и его орудие труда, воткнутое в борозду, да животное, напомнившее лошадей с картинок о Земле.

- Будь счастлив, незнакомый путник! Меня зовут Иван Алексеев, сын Михаила Алексеева, - подал голос абориген.

Речь фермера разбиралась с трудом. Наверно, так говорили триста или четыреста лет назад.

- Привет. Зови меня Ловкач, - Ян назвал одну из своих кличек, не торопясь засвечивать имя, известное в узких кругах. – Где можно остановиться и поесть?

Местный житель выпряг псевдоконя и проводил путника в деревню. Пока шли, Ян пробовал разобраться в местной речи. Интересно, что поселенцы не придумали особенных названий звезде и планете, именуя их Солнцем и Землёй, а спутники Белой и Малой Луной. Если над головой, скажем, Эпсилон Эридана, тем подчёркивается удалённость от дома. Если тут родился и живёшь всю жизнь, то на небе солнце, под ногами земля, ночью луна, чего ж странного.

Удивительно другое: колонисты притащились Земли, в момент их старта на первопланете шёл XXII век. Отчего деградация – гужевая тяга да ручной труд?

В фермерском посёлке Ян увидел трактор и пару джипов, услышал тарахтение электрогенератора и музыку из радио. Вопросов стало ещё больше, однако он решил обождать.

Крайний дом, крепкий и вместительный, но какой-то уж очень простой, был собственностью Ивана. Тот загнал в сарай тягловое животное, поманил за собой гостя и представил его своей супруге, деловито хлопотавшей в сенях.

- Гость! Издалека? Счастье-то какое! – запричитала хозяйка и по славянскому обычаю кинулась накрывать на стол, несмотря на слишком раннее для обеда время.

Ловкач недоумевал, чего они радуются. Лишний рот им в тягость. Но Иван искренне улыбался, жена щебетала, а к веселью скоро присоединились дети, две девочки. Одна – такая же славянка, как и родители, вторая чернокожая и с чёрными кучеряшками.

Гость, выбрав момент, спросил у Ивана, точно ли негритянка – его дочь. Тот, не смущаясь, ответил – моя, конечно, от Святого Владимира.

Кто такой Святой Владимир и почему ему не возбраняется брюхатить фермерских жён?

Вознеся молитву тому же святому, семья принялась за трапезу, чужак вместе с ними. Безыскусная, но натуральная еда неожиданно понравилась. Усваивать её мешали только вопросы о жизни на других планетах. Ян отвечал односложно. «У вас сохранился обычай резать соседей бензопилой? – Нет». Или: «Вы часто стреляете друг в друга? – Не часто». Странное представление счастливчиков об инопланетном обществе!

После обеда Иван отвел сотрапезника к главе общины. Местный заведующий долго охал «счастье-то какое», затем сунул Яна во внедорожник и укатил с ним в городок. Уездное начальство в лице Тимохина Василия Лукича выдало положенную порцию ахов, пригласив отдохнуть и погостить. Невысокий, плотный и краснолицый Тимохин говорил гораздо понятнее. Явно имел доступ к галактической Сети и мог утолить любопытство приезжего (точнее - залётного) проходимца.

- Видите ли, дорогой мистер Ловкач, - вещал уездный голова, вытащив Яна на полезный здоровью променад после второго за сегодняшний день обеда. – Мы чтим традиции Земли-матушки. В корабле-ковчеге летело несколько национальных групп, колонисты по нациям и кучковались.

- Не понимаю. Вы не выродились за триста лет?

- Все условно, весьма условно, дорогой гость. Жену Ивана видели? Простая русская баба, но родилась в немецкой деревне. Гены вещь суровая, с ними лучше не шутить. А девочку-негритянку видели?

- Мне сказали, что её отец – Святой Владимир.

Абориген засмеялся.

- Владимиром звали капитана нашего ковчега. Очень, знаете ли, необычный человек был. По пути сюда колонисты спали, он бодрствовал и голову ломал: как сделать жизнь счастливее, чем на оставленной Земле. Набрал терабайты книг, читал, осмысливал. И нашёл некое учение об ограниченности счастья. Не слыхали? Суть в том, что человек не всегда чувствует себя счастливым, даже являясь таковым. Есть дом, семья, здоровье, источник дохода, а в душе тоска. Хочется большего, свой мирок чересчур обыден. Вам это знакомо?

- Нет, Василий Лукич. Я всегда в пути. Не было дома, способного надоесть.

- Не суть. Наш капитан вывел: каждому надобно восхождение. От ужасного к плохому, от него к терпимому, далее – к хорошему. Потом отличное и тупик. Чувство радости и удовлетворенности наступает при переходе на новую ступеньку бытия. Если чего-то достиг. Или что-то само пришло в руки. Вас семья Алексеевых хорошо приняла?

- Ну да. Все были счастливы, словно с цепи сорвались.

- Во-от. Нежданная радость в простой фермерской жизни. Ценить мгновения счастья мы приучены с детства. Проблема в другом. Человек рождается в благоустроенном мире. Ему сложно прибавить хоть что-то к имеющемуся изначально. Да, есть радость познания, первая любовь, первый секс, отцовство-материнство. Жизнь состоит из редких секунд настоящего счастья, долгих периодов горя, а большая часть времени занята рутинным однообразием. И Владимир предложил на отдельно взятой планете построить общество непрерывного восхождения к лучшему.

- Утопия?

- Пожалуй. Но капитан отличался прагматизмом. Когда основали первое поселение, то радовались каждому успеху в освоении планеты. Владимир предложил, чтобы последующие поколения также начинали с нуля. У них будет диапазон роста от спартанских условий в молодости до преуспевания в зрелости.

- Как это? Раз в поколение уничтожаете сделанное раньше?

- Нет, господин Ловкач. Каждый юноша и каждая девушка, вступая в совершеннолетие, вступают и в брак. Получают набор: дом, землю, минимум скота. Это их стартовая точка. К зрелости придут к благосостоянию, потом начинают испытывать счастье, видя успехи детей. Так действует «Этический кодекс Святого Владимира».

- Звучит… пафосно.

- Зато отражает суть, - гордо взмахнул пятернёй Василий Лукич. – И главный пункт Кодекса гласит: «Всё этично, что позволяет увеличивать счастье человека, не в ущерб другим».

- А дети Владимира… Он что, ещё жив?

- Нет, конечно. На ковчеге был контейнер с сотней тысяч ампул спермы. Поэтому каждый второй ребенок в наших семьях от искусственного оплодотворения. Их и зовут детьми Владимира.

- Мужья не возражают?

- Что вы! Мужчины с детства знают – надо. Да и сами росли в семье с такими же братиками-сестричками.

- Как это… непривычно. Кстати, население планеты – фермеры? Куда же девать столько сельхозпродукции?

- Хороший вопрос. И в самом деле, на селе работает три четверти взрослых. Дать всем тракторы и прочую технику, хватило бы десяти процентов. Тогда получился бы приток в промышленность, нарушение баланса. Понимаете? Главное не уровень жизни, а уровень счастья.

- Голова пухнет… Почему меня расспрашивали про резню бензопилой и стрельбу на улицах?

- Издержки идеологии. Смотрим старые боевики, проникаемся, насколько печальна альтернатива Этическому кодексу. Теперь вопрос к вам: что собираетесь делать? Корабли из других систем наведываются сюда не чаще чем раз в полгода.

Полгода, вздохнул Ян. Надо как-то их протянуть.

- Скажите, а в главном городе… кстати, как его называют?

- Владимир-Таун.

- Легко догадаться. В нём есть работа для клерка?

- Скорей всего – да. Считается, что конторский труд приносит мало счастья.

Уже через двое суток Ловкач трудился во Владимир-Банке. Банк был центральный, потому что единственный. За день удавалось украсть больше месячного оклада.

Которых не потратить. Аборигены считали неэтичным быстро получать радости жизни. Через неделю Ян накопил на машину. Но, по местным меркам, он имел право купить авто не раньше, чем в тридцать пять лет, иначе в будущем окажется недостаточно оснований для счастья.

И с девушками не сложилась. Первая же заявила, что интимное счастье до брака безнравственно. До него – год тихих радостей с поцелуями в лоб.

Потянулись месяцы. Ловкач крал понемногу, проклинал Этический кодекс и ждал корабль. О посадке звездолёта возвестил хмурый господин в лиловой полицейской форме.

- Мистер Ловкач?

- Да, сэр. Желаете открыть счет? – дрогнувшим голосом откликнулся клерк, чувствуя безвозвратную потерю счастья.

- А ещё Ян Свидерский, Жулиус Юлиус плюс десяток имен, под которыми вы числитесь в розыске, – коп достал наручники.

- Мой лучший сотрудник! – взвыл управляющий. – Такое несчастье!

- Зато в восторге страховая компания, оплатившая убытки от его краж.

…Известие о его аресте облетело русскую общину. Мадам Алексеева сказала мужу:

- Слышишь, Вань. После того парня бабушкина брошь пропала. Украл, наверное.

- Заявим? Вдруг он припрятал где, найдётся.

- Не стоит. Надеюсь, брошка повысила ему уровень счастья.

Голосование: 0 1 2 3 4 5 
Средняя оценка: 2.19 баллов, проголосовало: 836 человек

Корзина

  • Товаров:0
Культурно-исторический календарь