Самый первый

Белаяр Сергей

5 ноября 1957 года.

Космический корабль «Коммунар» уносило в открытый космос. Из-за неправильно рассчитанного угла выхода на орбиту и слишком высокой скорости ракеты-носителя Р-7, погасить которую с опозданием сработавшая тормозная двигательная установка так и не смогла, апогей оказался непомерно высок. Гораздо выше запланированного. В результате «Коммунар» не удержался на невидимой границе и с продольным вращением вокруг оси устремился в космическое пространство.

Перегрузки едва не раздавили космонавта. Осесимметричная сферическая форма кабины оказалась не такой уж и удачной. Разработчики «Коммунара» сконструировали корабль с таким расчётом, чтобы он мог выдержать баллистический спуск, но не могли предположить, что их детище разовьёт ускорение, в 8-10 раз превышающее земное. Даже богатая фантазия академика Королёва была не в состоянии предусмотреть всего. Ведь знания конструкторов являлись чисто теоретическими. Какая практика может быть у людей, которые никогда не покидали Земли?

«Коммунар» не выдержал запредельных нагрузок. Многочисленные поломки стали платой за форсированные сроки сдачи космического корабля. Напряжённая конкуренция в области освоения космического пространства между СССР и США лишь только набирала обороты. Новейшие технологии могли служить и мирным, и военным целям. Являлись весомым аргументом для пропаганды, демонстрировали научно-технический потенциал и военную мощь страны. На повестке дня остро стоял единственный вопрос: «Кто будет первым?». Лидерство являлось делом престижа. Советский Союз, не взирая на потери, старался обогнать Соединённые Штаты Америки. Статус космической державы стоил дорого. На кону стояли слишком высокие ставки – весь мир смотрел на две империи, выбирая, к какому лагерю присоединиться.

Проектировщики работали в условиях жёсткого лимита времени. Старались успеть построить космический корабль до того, как это сделают «янки». Сутками не выходили из конструкторских бюро и заводских цехов.

При постройке «Коммунара» был выбран ряд неоптимальных, зато несложных и быстро осуществимых решений. Некоторые компоненты создать вовремя не успели, так что от них пришлось и вовсе отказаться. Часть оборудования, приборов и материалов не прошла полного курса тестирования. Учёные не раз напоминали, что безумная спешка не приведёт ни к чему хорошему, но члены ЦК не хотели ничего слышать. Им важен был результат. Человеческую жизнь никто не принимал в расчёт…

Тряска, шум, вибрация.

Ощущения были сродни тем, которые двадцатисемилетний капитан, командир авиационного звена истребительной эскадрильи Василий Петрович Дерюгин переживал на испытаниях. В распоряжении специалистов имелось слишком мало достоверных данных о воздействии факторов космического полёта на живой организм и практически совсем никакой информации не было о воздействии этих факторов на организм человека. Поэтому учёные и перестраховывались. Подвергали членов Эскадрильи № 1 различным испытаниям, многие из которых мало чем отличались от пыток.

Лишь крепкое здоровье лётчика-истребителя МИГ-17, повышенная выносливость к физическим и психическим нагрузкам, большой запас резервных способностей организма позволили капитану Дерюгину выдержать проверку. Членов Эскадрильи набирали среди лётчиков-истребителей. Так решил Королёв, считавший, что именно такие пилоты уже имеют опыт перегрузок, стрессовых ситуаций и перепадов давления. Кандидаты для роли космонавтов отбирались на основании целого ряда параметров, плюс характеристика с места службы и обязательно членство в КПСС. Непосредственно лётные качества не играли решающей роли. Из пятнадцати человек к подготовке к полёту приступили лишь пятеро. Из них к старту остались двое: Василий Дерюгин и Глеб Красносельцев. Николай Уманский был отчислен по медицинским показаниям, Руслан Фомичук получил травму позвоночника, а Авлександр Трихин погиб при катапультировании.

Командир звена был безумно счастлив, когда узнал, что его признали годным. Но ещё большую радость вызывало осознание того, что ему – сыну токаря и учительницы – оказана высокая честь стать первым, кто прикоснётся к звёздам.

Подготовка полёта проходила ускоренным темпом. Президиум ЦК КПСС ставил перед конструкторами задачу запуска космического корабля с человеком на борту раньше американцев. Поэтому лётные испытания планировались так, чтобы сразу после полётов животных стартовал Homo Sapiens. После триумфа первого искусственного спутника Земли спасти честь США мог только первый полёт человека в космос.

Безумная, выматывающая гонка…

Василий Дерюгин валился с ног от усталости, с трудом добирался до кровати. Дни и ночи превратились в дикий хоровод. Физическая подготовка, закаливание организма, учебно-тренировочные полеты на МИГ-15, многочисленные медицинские обследования, парашютные прыжки, катапультирования, вестибулярные исследования и тренировки, полёты на невесомость, углубленные клинико-физиологические обследования, вращения на центрифуге, парашютная подготовка, барокамеры, термокамеры…

Капитан не роптал. Не в его характере было пасовать перед трудностями. Этого бы не понял отец, не одобрила мать. Да и навряд ли слабость вызвала б восторг у младших сестёр. О своём выборе – стать космонавтом – Василий Дерюгин никогда не сожалел. Не колебался даже тогда, когда видел смерть товарищей. Лучшим стимулом являлась любовь к Родине. Капитан несказанно гордился тем, что он – советский человек. Представитель самого прогрессивного государства. Был счастлив от того, что ему выпала честь стать первым. Офицера вели долг, честь, сознательность, готовность к самопожертвованию, стремление отдать делу себя всего. Иначе и быть не могло. Потому что так его воспитали родители. Этому его учили в школе и армии. Таким было его кредо в лётном училище. Так завещал великий Ленин…

О лишениях и тяготах Дерюгин думал меньше всего. Его мысли занимало лишь то, что Родина выбрала его. Сердце колотилось о рёбра. Василию казалось, что он сойдёт с ума от счастья. Ловя на себе завистливые взгляды Красносельцева, учёных, техников и самого Королёва, капитан никак не мог дождаться старта. Считал дни, часы, минуты, секунды. Боялся, что в последний момент начальство передумает, заменит его товарищем. С огромным облегчением выдохнул лишь после того, как ракета-носитель оторвалась от земли. Скольких нервов стоила офицеру сама мысль о том, что с космическим кораблём вот-вот случится что-нибудь дурное, что межконтинентальной баллистической ракете не удастся преодолеть земное тяготение. Обошлось…

Когда Земля в иллюминаторе «Коммунара» начала превращаться в шар, командир звена с огромным трудом сдержал рвущийся из груди крик радости. По этой причине и не сразу понял, что скорость слишком велика. Когда пришло осознание того, что произошла авария, было поздно. Огромная скорость, быстрое нагревание космического корабля, а затем и столь же скорое его охлаждение привело к тому, что «Коммунар» пошёл вразнос. После резкого хлопка, который знаменовал собой выход в открытый космос, аппаратура «свихнулась». Замигали тревожные огоньки. Их было так много, что Василий Дерюгин не знал, за что и хвататься. К счастью, вбитые тренировками рефлексы сработали быстрее, чем мозг осознал всю серьёзность ситуации.

Космонавт попробовал вернуть контроль над приборами, но система не отозвалась. Не теряя времени, Василий Дерюгин попытался активировать ручное управление. И снова ничего не получилось.

За первой попыткой последовала вторая. Но и она не имела успеха. Солнце, Земля и звёзды мелькали за кварцевым стеклом то одного, то второго иллюминатора. Космонавт только успевал закрываться рукой от светила, чтобы яркий свет не слепил глаза.

Командир звена приказал себе сохранять спокойствие. Вполне может быть, что он в спешке просто что-то пропустил. Нажал не на ту кнопку, сдвинул не тот рычаг. Василий глубоко вдохнул, затем вновь попытался реанимировать управление кораблём. И в третий раз потерпел неудачу. Несмотря на то, что космонавт отличался крепкими нервами, в его сердце кольнул страх. Первый укол был слабым, почти не ощутимым. Справиться с ним не составляло труда. Вот только вслед за первым сразу же последовал второй, куда более сильный и чувствительный. Космонавт заметил длинный белесый шлейф, тянувшийся за «Коммунаром». Воздух…

Приступ трепета походил на удар кувалдой. Пробитый бак грозил капитану скорой смертью. Усилием воли Василий Дерюгин поставил на пути паники щит. Напомнил себе о долге перед Родиной и чести офицера ВВС. Приказал соответствовать высокому званию советского человека.
Помогло. К сожалению, ненадолго. По мере того, как космический корабль уходил от бело-голубого шара, сила самовнушения ослабевала. Подсознание упорно выкидывало на поверхность мысль о том, что миссия провалилась, что «Коммунару» уготована судьба Агасфера…
Командир звена попытался гнать изменническую думку, но та и не думала уходить. Намертво вцепилась в сознание. Её острые когти причиняли почти физическую боль, от которой шумело в голове и звенело в ушах. Если бы не эти шум и звон, о системе связи офицер наверняка б вспомнил раньше.

Василий Дерюгин схватился за радио. Первой мыслью мужчины была думка о том, чтобы попросить помощи. Рассудок с издёвкой напомнил о том, что ждать её неоткуда. Правительство и Партия не будут посылать за неудачником второй корабль и оставшегося космонавта. Чересчур уж рискованно. Да и целесообразности в этом не наблюдалось. Так что не стоило обманывать себя.

Осознание неутешительного факта обожгло сознание. На миг в глазах потемнело. Принять реальность оказалось не так уж и просто. Но удар командира звена не подкосил – из любого положения всегда можно найти выход. Главное – не опускать руки. Если нельзя попросить о помощи, можно затребовать инструкции. Уж в них-то наземный центр точно не откажет.

- Земля, это «Коммунар»! Ответьте!.. - позвал Василий, но никто не откликнулся. – Земля, приём!

В ответ лишь треск статических помех. Волна паники захлестнула мозг. И сейчас же сердце ухнуло, будто Икар с небес. Тело покрылось холодным липким потом. Дерюгин до хруста в пальцах сжал радио. С трудом протолкнул в пищевод острый комок страха. Не своим голосом повторил вызов. И вновь молчание.

Вал смятения нарастал, грозя затопить человека с головой. Космонавт боролся с беспросветностью, но проклятое чувство сжимало сердце стальными тисками.

- Земля, это «Коммунар»! Ответьте!.. Земля, вы слышите меня? Приём!

И так раз за разом, с небольшими промежутками времени.

А ещё через полчаса, когда командир звена перебрал все частоты УКВ и КВ связи, на космонавта неожиданно навалилось острое чувство безнадёжности и потерянности. Сбило с ног осознание беспомощности и одиночества перед безграничным Космосом. Миллионы, миллиарды звёзд. Расстояния, которые трудно себе представить. Неизвестные законы и странные явления…

Макрокосм давил, заставлял чувствовать себя ничтожной тварью. Насмехался над слабостью двуного создания, посмевшего бросить вызов Вселенной. Мысли путались. Роились словно потревоженные пчёлы. Тем не менее, бывший лётчик-истребитель всё же сумел понять, что его гложет. Смерть…

Думка о вечном успокоении напоминала гигантского чёрного спрута. Гадкие осклизлые щупальца глубоко проникали в мозг, вызывали нестерпимую боль, заставляя стенки пищевода судорожно сокращаться в попытках исторгнуть содержимое желудка.

Мысль о смерти была неприятной. Она раздражала как свинцовая туча в солнечный день. А в следующий миг сознание Василия Дерюгина раздвоилось. Одна его часть была готова принять неизбежное, другая – без конца вызывать Землю. Надеяться на то, что космонавту всё же удастся избежать объятий костлявой. Инстинкт самосохранения – первейший и самый главный в жизни любого живого существа – заставлял командира звена судорожно хвататься за жизнь, лихорадочно искать выход из сложившегося положения. Верить в то, что всё будет хорошо. Самообман. Глупый и даже в некоторой степени преступный…

Но Василий ничего не мог с собой поделать – такова уж человеческая натура. Жить надеждой даже тогда, когда над твоей шеей уже занесён топор палача…

- Земля, это «Коммунар»! Ответьте!

Наземный центр молчал. И это молчание )новился всё тяжелее. Мужчине не хотелось верить, что жизнь вот-вот оборвётся, что спускаемый аппарат станет могилой, что матери даже не будет где всплакнуть и помянуть сына, что мечты так и останутся мечтами, что Вселенная всё также будет хранить свои тайны...

Мужчина не заметил, как одинокая слеза скользнула по его щеке. За ней вторая…

Капитан плакал. Ему было жалко вовсе не себя, а космический корабль, вложенный в него труд, потраченные на постройку «Коммунара» народные деньги. Было чертовски обидно, что так и не удалось стать первым, не получилось достучаться до звёзд. Не менее неприятно было осознавать, что Василий Дерюгин оказался вовсе не героем, никаким не первопроходцем, а обыкновенным человеком. Со своими страхами и переживаниями. Командира звена брала досада от того, что даже самая передовая идеология не смогла изжить первобытные инстинкты. Было из-за чего расстроиться.

Всё естество бывшего лётчика-истребителя бунтовало против того, что он станет жертвой безликому Космосу. Будет вечно блуждать среди звёзд, запертый в тесной кабине «Коммунара». Смерти офицер не боялся, но одно дело гибель в бою – от пули, штыка или осколка, - а совсем иное – от удушья, не в силах ничего предпринять ради собственного спасения. Такую смерть принять было крайне тяжело. Что может быть хуже бездействия?

- Земля, это «Коммунар»! Ответьте!

Лишь шум в эфире…

Бело-голубой шар становился всё меньше, а беспокойство космонавта росло. Ему никак не удавалось справиться с волнением. Стоило только глянуть на стелившийся за «Коммунаром» воздушный шлейф, как сердце тут же начинало частить со скоростью пулемёта, холодели конечности. Казалось, страхом была пропитана каждая клетка тела. Василий Дерюгин гнал мысли о небытии, но они постоянно возвращались, напоминали о себе предательской дрожью пальцев. Несмотря на то, что офицер вырос в среде, где культивировалось презрение к смерти, он оказался не готов принять её. Крайне тяжело было смириться с дикой мыслью о том, что жить осталось всего каких-то несколько часов. Запас воздуха в баке системы жизнеобеспечения быстро таял. Пройдёт совсем немного времени, и он окончательно опустеет. Тогда придётся дышать тем воздухом, который остался в баллоне СК-1. Однако НЗ хватит ненадолго. А затем – асфиксия…

Картинка холодного, привязанного к противоперегрузочному креслу трупа, была как живая. Командир звена тряхнул головой, дабы избавиться от неё. Не хватало лишь сойти с ума от страха. Впрочем, чем не выход?

Едва подумав о сумасшествии, космонавт сразу же устыдился глупой думки. И как только она могла прийти ему в голову? Василий Дерюгин напомнил себе о том, что даже перед лицом смерти он не должен показывать свою слабость и проявлять малодушие. Ведь слабость – это предательство по отношению к погибшим товарищам. Безволие не красит первопроходца. Не факт, что телевизионная система не работает… Даже если оба «Селигера» вышли из строя, есть ещё совесть!..

- Земля, вы слышите меня? Приём!..

Не слышат…

Неожиданно накатила злость. Она несколько прояснила мозг, позволив капитану вспомнить о катапультировании. Вариант не из лучших – Дерюгин не знал, как поведёт себя система в вакууме. Но это был шанс. И отказываться от него офицер не собирался.

Командир звена глубоко вдохнул, закрыл глаза, затем приготовился к резкому толчку и рванул ручку.

Ничего…

Люк не вылетел. Кресло осталось на месте.

Василий был готов закричать от обиды. Как же так?

Огорчение оказалось настолько сильным, что на некоторое время даже заставило командира звена позабыть о смерти. Но вскоре мысли о небытии вернулись. Навалились на офицера с новыми силами. Дерюгин никогда бы не подумал, что смерть будет казаться ему такой страшной. Капитан всегда считал, что умирать легко. Особенно ради высокой цели. Как оказалось, не так уж просто…

Ожидание смерти само по себе уже являлось невыносимой мукой, но ещё тягостнее было осознавать, что первый блин вышел комом, что попытка покорить Космос, о коем с замиранием сердца мечтали многие поколения, потерпела поражение…

При мысли о том, как при новости о провале миссии «Коммунара» будут злорадно улыбаться американцы, кулаки сжимались сами по себе. А ведь когда-то «янки» были союзниками и лучшими друзьями. Разве мог пятнадцатилетний мальчишка предположить, что встреча на Эльбе закончится открытым противостоянием двух систем? Враждой, что грозила обернуться новой войной? Никому и в страшном сне не могло привидеться, что американцы наплюют на дружбу, забудут, как плечом к плечу сражались против Гитлера, станут вынашивать планы по уничтожению государства рабочих и крестьян.

Даже перед лицом смерти капитан был не в состоянии отрицать очевидного факта – Космос очаровывал. Вызывал восхищение. Заставлял сердце замирать от восторга. Бывший лётчик-истребитель верил, что когда-нибудь Вселенная откроет свои тайны, что люди заселят не только ближайшие к Земле планеты, но и соседние с Солнечной системой звёздные скопления. Что населённые миры свяжут постоянные маршруты, что небо станет ближе к людям… Жаль, что сам Василий этого не увидит.

Как же всё-таки не хочется умирать!..

Глядя на стремительно удаляющуюся колыбель человечества, на раскинувшуюся на одной шестой части суши страну победившего социализма, капитан Василий Дерюгин вспомнил о жене и дочери – Наташе и Ире. Двух самых любимых людях. На сердце сразу потеплело. Волнение схлынуло. Пропали дрожь и смятение. И даже смерть казалась уже не такой неприглядной. Любовь сделала то, что не удалось идеологии.

Командир звена неожиданно для самого себя понял, что умирать действительно легко. Но не за химерные идеалы, а за конкретных людей, за свой дом и родную землю. И это открытие окончательно победило страх небытия. Пусть Василию Дерюгину и суждено умереть, но он всё равно будет первым. Самым первым…

Капитан сомкнул веки и расслабился.

Смерть необходимо встречать достойно.

Как и подобает мужчине…

Корзина

  • Товаров:0
Культурно-исторический календарь