Сергей Белаяр - Предел прочности

Белаяр Сергей

 

Жизнь наша есть борьба.
Еврипид

Близилась ночь.

Валерий Гардюк добрался до своей койки. Аккуратно прислонил к дужке автомат. Затем снял противогазную сумку, положил её на тумбочку рядом с фотографией жены и дочери. Стащил с себя разгрузочный жилет и повесил его на один из вбитых в бетонную стену гвоздей, заменявших вешалку. Соседний гвоздь заняла куртка. Мужчина сунул в её карман шапку, после чего тяжело опустился на койку. Пружины сетки жалобно застонали. Гардюк опёрся спиной о шероховатую холодную стену. Опустил руки вдоль тела, вытянул ноги, чувствуя, как скопившаяся за казавшийся бесконечным день смертельная усталость начинает понемногу уходить. По одеревеневшим мышцам волнами разливалось тепло.

Очередное дежурство наконец-то закончилось, и Валерий получил право на отдых. Пусть и короткий – всего каких-то семь часов, - однако оттого не менее желанный. Боже, как сильно мужчина грезил той минутой, когда сможет смениться, смыть с себя грязь и пот. Как горячо жаждал вытянуться на койке, закрыть глаза и забыть обо всём – мутантах, крысах, радиации, голоде, серых буднях…
От одной лишь мысли о том, что в течение семи часов не нужно будет пристально вглядываться в чернильный мрак «кишки» метрополитеновской линии, со страхом ожидая нападения монстров или людей, гнуть спину на грибной плантации или разбирать завалы, выходить на поверхность в поисках артефактов, оставшихся после отгремевшей несколько лет назад ядерной войны, на душе становилось светлее, а окружающий мир уже не казался таким дерьмовым. Мужчина старался не думать о том, что через семь часов всё начнётся сначала, что дьявольский хоровод вновь закружит его в безумном танце.

Ведь это будет завтра, а не сегодня.

Семь часов на то, чтобы позабыть о страхе и безысходности, не видеть грязи Ада, в который превратила многострадальную Землю человеческая раса. Семь часов, в течение которых Валерий Гардюк будет принадлежать не общине станции «Тракторный завод», а исключительно самому себе.

Взгляд Гардюка скользил по соседям. Дети, взрослые и старики обеих полов. Все – худые, однако крепкие, закалённые тяжёлой подземной жизнью. Одна большая дружная семья…

Несмотря на поздний час, большинство коек пустовало. Их хозяева были заняты на посадках белковых дрожжей, плантациях грибов, которые не нуждались в дневном свете, на свиноферме. Несли вахту в тоннелях. Бродили по поверхности в поисках жалких остатков былого величия Homo Sapiens. Занимались множеством других дел. Всё для того, чтобы выжить.

Станция не спала никогда. Она была похожа на огромный живой организм. И люди являлись его клетками.

Ноги гудели. Нужно было снять ботинки и просушить портянки, однако двигаться совершенно не хотелось. Валерий ощущал себя полностью выжатым. Сегодняшний день вытянул из него все соки. Пешее патрулирование тоннеля, ведущего к «Пролетарской», кровавая стычка с мутантами, ликвидация последствий оползня, охота на крыс…

Дни были похожи друг на друга как близнецы. Рутина давила, вытягивала душу по жилам, заставляла скрипеть зубами от слепой ярости. Никакого разнообразия – лишь одно монотонное существование, больше похожее на погружение в бездонный чёрный омут. Бесконечная ночь как вампир высасывала всю жизненную энергию.

Атмосфера на станции была буквально пропитана невыносимым напряжением от постоянного балансирования между явью и навью. Каждый день являлся испытанием. Для воли, психики, организма. Бытие нещадно гнуло людей в попытках сломать, однако те как-то выдерживали, находили в себе силы противостоять давлению. Чем тяжелее было жить, чем больше проверок подкидывала судьба, тем крепче становилась любовь к жизни и большим оказывалось желание выжить. Это казалось парадоксальным, но было именно так. Люди жили вопреки всему.
Человеческой прочности не было предела. Природа словно всё дальше отодвигала его, как будто повышала планку, заставляла преодолевать трудности и выдерживать тесты для какой-то своей, неведомой цели. Валерий много раз ловил себя на мысли о том, что бытие напоминает ему плавильный котёл. Человечество – это руда. И выйдет оно из огня либо железом, либо шлаком. Иного просто не дано.
Вся людская история напоминала грандиозный эксперимент, своего рода проверку на крепость. Сможет ли Homo sapiens выдержать испытания, пройти через все невзгоды? Будет ли в состоянии доказать свою жизнестойкость и готовность стать частью Космоса?..
Право на Землю вновь нужно было заслужить.

Обитатели постапокалиптического мира каким-то непонятным образом удерживались от падения в бездонную пропасть деградации, не только берегли культуру от исчезновения, но и двигали её вперёд. Платя за каждый промах кровью и жизнями…

Люди держались лишь благодаря инстинкту самосохранения, не дающему надежде превратиться в труху. Мужчины и женщины работали, растили детей, защищали станцию от нападений врагов скорее по инерции, не осознавая смысла своих действий. Люди стали похожи на призраков, зачахших за долгие годы, проведённые под землёй. Однако эти призраки отличались силой воли и неудержимым желанием выжить. И никакие невзгоды не могли вытравить этой извечной жажды бытия.

Слепое следование основным инстинктам заставало людей хвататься за жизнь куда эффективнее громких фраз и пышных лозунгов. Политика, ставшая основанием ядерного Рагнарёка, была позабыта, отброшена за ненадобностью. В новом мире больше ценилось не пустое слово, а конкретное дело.

Ни отпусков, ни праздников, ни выходных. Люди работали на износ, совершенно не жалея себя. Всё для того, чтобы не дать пламени жизни погаснуть. Не допустить, чтобы община повторила безрадостную участь старого мира. Работа была обязательной для всех. Начиная с двенадцатилетнего возраста, все жители «Тракторного завода» отрабатывали свою ежедневную норму пищи. Никто не мог игнорировать жёсткие рамки выживания.

«Боже, как же тяжело!»

Спутником выживших являлся страх. Обитатели «Тракторного завода» смертельно боялись, что однажды лишаться всех источников света. И тогда станцией овладеет тьма… Темнота была врагом. Чрезвычайно опасным. Не ведающим жалости и сострадания. Мрак скрывал нечисть, которая одним своим существованием отрицала все законы эволюции. Живое, как магнит, манило многочисленных тварей, о происхождении которых оставалось лишь гадать. Всех монстров объединяло лишь одно – жажда крови. Свет и автоматическое оружие служили единственной гарантией безопасности, дарили уверенность в завтрашнем дне, помогали справиться со страхом и как-то контролировать первобытные инстинкты. К несчастью, запас патронов и топлива для генераторов не бесконечен. Как только он будет исчерпан, настанет новый Судный день.

Проклятая усталость сводила с ума. Обволакивала, словно паук пойманную в сети жертву, заставляла терять ощущение времени. Смена дня и ночи давным-давно утратила всякий смысл. Диктовалось скорее привычкой, чем необходимостью. Освещение «горело» круглые сутки. Тусклые лампы накаливания были слабым заменителем Солнца и звёзд.

Вечные сумерки… Существование в полутьме делало людей раздражительными и злобными. Им приходилось прикладывать немало усилий для того, чтобы держать себя в руках, гасить разрушительные порывы, поступаться частью собственного «Я» ради блага соседей и станции. Конфликты были неизбежны, однако обитатели «Тракторного завода» всячески старались минимизировать их последствия. Поскольку прекрасно понимали, что вырвавшаяся наружу звериная натура обернётся бедой.

Тяжелее всего оказалось жертвовать частью собственного мира, ограничивать себя в угоду коллективу, принимать правила игры. Но жёсткая необходимость просто-напросто не оставляла иного выбора. Ведь выжить в метрополитеновском подземелье в-одиночку было невозможно. Оно убивало быстро и болезненно.

Валерий тряхнул головой, отгоняя мрачные несвоевременные мысли. Попробовал переключиться на что-нибудь другое, вот только мозг упрямо возвращался к реальности. От неё было не спрятаться, не убежать, не подменить иной...

Чёрная действительность бульдозером вламывалась в голову, давила веру в то, что всё будет хорошо. Без особого труда ломала баррикады оптимизма, напоминала о себе неприятным холодком в груди. А противостоять страху и отчаянию было не просто. Когда от мира остались лишь осколки, больше верится не в прекрасное будущее, а в то, что дальше будет только хуже. Намного поганее…

Гардюк тяжело вздохнул. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль о мытье, однако мужчина не пошевелился. Валерию совершенно не хотелось нарушать владевшего им состояния расслабленности. Лень являлась слишком большим удовольствием. Взгляд Гардюка на мгновение остановился на серых стенах, затем переместился на закопчённый потолок. Как ни старались обитатели «Тракторного завода» поддерживать на ней порядок, грязь захватывала всё новые и новые плацдармы. Она казалась такой же непобедимой, как тьма и крысы.
Низкие своды станции давили. Смириться с ограниченным пространством могли лишь те, кто родился под землёй. Начавшим свой жизненный путь до войны требовался простор, ощущение беспредельности Вселенной. Человек растёт от тёмных тесных пещер к безграничности. Не в людской натуре замыкаться в маленьком мирке.

Глядя на царившее вокруг запустение, как-то с трудом верилось в то, что когда-то станция представляла собой не убежище для пары сотен человек, а шедевр человеческой мысли, памятник людскому гению. За время, прошедшее со времени Рагнарёка, о былой красоте напоминали лишь отдельные фрагменты. И, каким бы сильным ни был оптимизм, поверить в то, что когда-нибудь мир станет таким же, как и прежде, никак не удавалось. Реальность била по дых, наносила предательские удары ниже пояса.

Жителям «Тракторного завода» ещё повезло, если это можно так назвать. Они успели укрыться под землёй до того, как на город упали первые ракеты и бомбы…

Гардюк не помнил, с чего началась война. Со временем воспоминания о Рагнарёке потускнели, а то и вовсе стёрлись. Человеческая психика оказалась не в состоянии долго удерживать жуткие иррационалистические картинки. Включившийся защитный механизм отсёк ненужное.
Валерий мысленно возвращался к жене Ирине и дочери Оле. Они погибли ещё до ядерной войны в автомобильной аварии. Возвращались от тёщи и стали жертвой лихача – обнаглевшего от вседозволенности сынка чиновника средней руки. Хотя с момента гибели родных прошло уже немало времени, Гардюк до сих пор помнил, какую дикую боль и обиду он пережил… Как не тронулся рассудком, не понимал и сам.
Взгляд переместился на фотографию – единственное материальное свидетельство того, что девочки являлись реальностью, а не плодом больного воображения. Мужчина осторожно коснулся рукой рамки, как будто боялся, что цифровой оттиск исчезнет. Начал гладить стекло.
Впрочем, для Ирины и Оли всё закончилось относительно благополучно. Через год и четыре месяца после их смерти началась война. Бессмысленная и скоротечная, едва не поставившая крест на человеческой цивилизации. В один «прекрасный» день мир сошёл с ума. Начинённые ядерной начинкой ракеты взлетели практически изо всех концов Земли и поразили цели на всех континентах. Города были превращены в пепел, а местность на многие десятки и сотни километров вокруг них стала радиоактивной пустыней. Однако это было только началом. За ракетами настал черёд бомб, уничтоживших большинство посёлков. Уцелели лишь отдельные сёла и хутора, а также все те, кто укрылся под землёй. От восьми с половиной миллиардов обитателей земного шара хорошо, если осталась одна десятая часть…
Валерий вспоминал ни ядерный Рагнарёк, ни ужас и отчаяние уцелевших, ни годы под землёй, ни тяготы и лишения постапокалиптического мира. Это давно превратилось в серый повседневный фон. Мужчина выуживал из памяти самые яркие моменты прошлого и заново переживал их. Стоило только закрыть глаза, как картинки немедля вырывались на свободу. Заставляли сердце биться с удвоенной силой. Каким восхитительным казался окружающий мир. Как много в нём было счастья и радости…

Не осталось ничего. Окаянная действительность лишила Валерия всего. От злости хотелось завыть, выпустить наружу разрывающий лёгкие крик, освободиться от бетонной плиты, что лежала на плечах. Мужчина сжал кулаки и заиграл желваками. Принять смерть родных оказалось невыносимо тяжело. Даже тяжелее, чем смириться с Рагнарёком. Ведь для любого человека свой маленький мир гораздо дороже внешнего.
Чугунные оковы одиночества нещадно тянули руки и ноги, заставляли сутулиться, опускать глаза. Одиночество стало вторым «Я» Гардюка. Несмотря на то, что обстановка располагала к тесному контакту, Валерий так и не сумел ни с кем сблизиться. Обитатели «Тракторного завода» были одновременно и близки, и ужасно далеки. Своих проблем у них имелось не меньше.

Некому было излить душу. Не с кем поделиться своим горем… Валерий замкнулся в себе, превратился в робота.

Вины Гардюка в смерти жены и дочери не было, но мужчина отчего-то упрекал во всём лишь себя. Сожалел, что не уделял родным больше времени, что отпускал от себя. Разум напоминал, что Ирине и Оле ничем нельзя было помочь, а сердце твердило, что всё могло сложиться иначе.

Мужчина не заметил, как по щеке скользнула слеза. За ней вторая.

Злая судьба отобрала у Гардюка самое дорогое. Взамен, словно издеваясь, оставила ему жизнь. Бытие, наполненное страданием и печалью. Валерий внезапно осознал, что не может и дальше терпеть, не в силах вынести тяжести реальности. Похоже, что свой лимит он выбрал. Оказался не таким уж и крепким, как представлял себя.

Стоило только взгляду Гардюка наткнуться на автомат, как Валерию неожиданно сильно захотелось покончить со всем разом. Обрести вечный покой. Не знать ни боли, ни усталости, ни страха. Наконец избавиться от чугунных оков. Одно нажатие курка, и мир снова заиграет миллионами ярких красок, обретёт богатство формы и содержания. Больше не будет проблем и забот. Валерий снова увидит Ирину и Олю…
Импульс оказался настолько мощным, что рука сама по себе потянулась к оружию. Мужчина сжал цевьё. Так, что побелели костяшки. Противостоять соблазну не было сил. Да и сам Валерий не противился ему. Мысль о том, что через несколько мгновений всё закончится, несказанно радовала.

Мужчина подтянул автомат. С замиранием сердца глянул в чёрную дыру ствола. Где-то в груди шевельнулся страх, однако Валерий не дал ему «разгореться». Мысленно обругал себя, что не додумался до элементарного решения раньше.

Гардюк пристроил оружие между колен. Сжал, чувствуя как мелко дрожат пальцы. Обхватить дульный компенсатор губами, потянуть спусковой крючок. Так ли уж страшна смерть в сравнении с беспросветной чернотой будущего?..

Валерий в последний раз глянул на фотографию жены и дочери. Указательным пальцем коснулся курка. Закрыл глаза и открыл рот, собираясь наклонить голову. В этот самый момент что-то несильно налетело на ботинок мужчины. Толчок был настолько внезапным, что вывел Валерия из прострации. Мужчина открыл глаза и уставился на пушистый комок. Не сразу признал в чёрно-белом грязном шарике с неправдоподобно огромными синими глазами щенка. Животное с интересом пялилось на человека и помахивало хвостом. Вид у щенка был настолько неунывающий, что Гардюк невольно улыбнулся. Решимость свести счёты с жизнью мгновенно ослабела.

Животное негромко тявкнуло и начало обнюхивать ботинок Валерия.

- Откуда ты такой? – спросил мужчина у щенка, убирая автомат, чтобы взять комок на руки. Животное смешно засучило задними лапами и снова тявкнуло. А затем лизнуло Гардюка в нос. Мужчина невольно подумал о том, что ему стоило бы взять пример с этого маленького жильца «Тракторного завода», поучиться у него любви к бытию.

Валерию вдруг стало жутко стыдно за собственные мысли и слабость. Мужчина никогда не должен опускать руки. Его долг – идти до конца. Сдаться означало изменить памяти любимых. Позволить себе этого Гардюк не имел права.

- Простите, дядя Валера! – рядом с койкой вырос Руслан – восьмилетний соседский мальчуган. – Мы с Волком не хотели напугать Вас!
- Вы меня вовсе не напугали! – поспешил заверить ребёнка Гардюк. – Значит, его зовут Волк?

- Ага, - утвердительно качнул головой мальчуган, принимая питомца. – Когда он вырастет, то станет настоящим сторожевым псом. Мы вместе будем защищать станцию!

В словах Руслана прозвучала не по-детски твёрдая решимость. И вновь Гардюку пришлось пережить острое чувство стыда. В отличие от Валерия, мальчуган будущего не боялся. Не страшился трудностей и невзгод. Вот кому следовало называть себя настоящим мужчиной!
Гардюк мысленно обругал себя за малодушие. Застрелиться – проще всего. А кто будет защищать станцию от врагов? Кто поможет женщинам, детям и старикам выжить? Кто построит новый мир?.. Самоубийство – это тупик! И не только для одного человека, но и для всей людской цивилизации…

- Тревога! – истошно заорал кто-то. – Мутанты прорвались с «Пролетарской»!.. В ружьё!

Сомнения были отброшены.

Валерий вскочил, схватил автомат, сорвал с гвоздя «разгрузку», посоветовал Руслану спрятаться, а сам кинулся к выходу со станции. Туда, где проходил второй – и последний рубеж обороны «Тракторного завода».

Жить и бороться!

Мечтать и побеждать!

К списку рассказов

Корзина

  • Товаров:0
Культурно-исторический календарь