Один шанс на миллион

Белаяр Сергей

За пять дней до Рождества погода в Сиэтле окончательно испортилась. Небо над городом затянуло тяжёлыми тучами. Они походили на грязные, свалявшиеся клоки ваты. Из туч периодически сыпал снег. Мягкие хлопья сменяла колючая ледяная крошка. Злой пронизывающий ветер постоянно менял направление, как будто не в силах определиться куда дуть. С фьордов веяло сыростью. Столбик термометра не поднимался выше отметки в девятнадцать градусов по Фаренгейту. Серый неприветливый день…

Под стать гадкой погоде было и настроение мужчины. Такое же мрачное. Карл стоял у окна. Прижавшись лбом к стеклу, рассматривал свинцовые воды Пьюджет-Саунд. Снег бил в стекло. Свирепо, с немалой силой. Но пробить тонкую прозрачную стену не мог. Оставлял после себя водяные разводы, искажавшие перспективу. А ещё снег дарил холод, который помогал справляться с пожаром в голове. Стоило лишь коснуться кожей стекла, как пламя лихорадки сразу слабело, прекращало изводить измученный пневмонией мозг. К сожалению, холод приносил лишь временное облегчение. Справиться с миелодисплазией он не мог. Как и врачи Центра исследований в области онкологии имени Фреда Хатчисона.

Проклятая болезнь пожирала Карла изнутри. Словно голодный зверь вгрызалась в плоть, рвала жилы и ломала кости. Боль сводила с ума, заставляла скрежетать зубами от осознания собственного бессилия. Было чертовски трудно свыкнуться с мыслью, что ничего нельзя сделать для того, чтобы победить болезнь…

Мужчина старался не отчаиваться, не сдаваться, с оптимизмом смотреть в будущее, но стремительно прогрессирующая болезнь без особого труда выдёргивала робкие ростки веры. Принуждала всё глубже погружаться в чёрный омут отчаяния и безысходности.

Лёгкие горели огнём, в голове шумело, будто в неё запустили пчелиный рой, перед воспалёнными от недосыпания глазами то и дело мелькали разноцветные искры. Кашель душил, ещё больше приумножая страдания. Каждый форсированный выдох болезненным эхом отдавался по всему телу. Врачи рекомендовали постельный режим, однако Карл пренебрёг их советами. Его угнетало бездействие. Он презирал лень и ничегонеделание.

Весь жизненный путь Карла представлял собой ни на мгновение не прекращаемую борьбу. С собственными страхами и тревогами. С серостью толпы, с обскурантизмом. С ложью и обманом. Находиться в постоянной боеготовности было тяжело, а порой вовсе невыносимо, однако мужчина никогда не опускал рук. Сражался даже тогда, когда шансы на успех казались призрачными. Карла манили не соблазны и прелести окружающего мира. Истинное наслаждение дарила ему лишь наука. Параноидальное мышление, которое по степени воздействия на воображение превосходила любую фантазию…

Холод отрезвлял. Рассеивал мутный туман, клубившийся в голове. Жаль, вернуть былую ясность мысли не мог. А мужчине как никогда требовалась светлая голова. Ещё так много хотелось сделать, столько воплотить в жизнь. Отведённого человеку срока мало, чтобы познать мир и через его понимание реализовать себя.

Природа не раскрывает свои тайны сразу и навсегда. Разгадку ещё нужно заслужить, доказать своё право на истину. А обрести знание можно только посредством постоянного самосовершенствования и безостановочного его поиска. Ведь знание – это главный ресурс цивилизации. Наука в её различных исторических формах – единственная гарантия существования человека…

Гадкий шум в голове мешал сосредоточиться. От него мысли, будто губка водой, напитывались тяжестью.

Два года мучений, бескомпромиссной борьбы с болью. Незначительные победы на фоне общего угасания организма. А ведь Карлу было всего шестьдесят два. Самый продуктивный возраст. Вместо того, чтобы всецело отдаться науке, мужчина вынужден тратить силы на противостояние миелодисплазии, расходовать драгоценное время не на поиск истины и обретение нового знания, а на войну с недомоганием.

Ветер усилился. Под его напором стекло мелко вибрировало. Дрожь передавалась Карлу, но он не спешил убирать голову. Стоило только сделать это, как горячка тотчас же напомнит о себе. Вонзится в мозг сотней раскалённых иголок, рванёт канаты нервов, отзовётся тяжёлым надсадным кашлем. Мысли начнут путаться, а это злило.

Мужчина грезил Контактом. Не мог предать Джона Картера – героя безудержных космических фантазий Эдгара Райса Берроуза. «Барсумская» серия о Марсе заронила в душу девятилетнего бруклинца веру во встречу с внеземным разумом. Особенно сильно поразило Карла одно выражение – «стремительные луны Барсума». Именно оно открыло возможность существования миров, сказочно непохожих на бесцветный опротивевший Бруклин.

Детское увлечение со временем не исчезло, а окрепло, трансформировалось в новое направление – экзобиологию.

Мужчина балансировал на грани между классическими лабораторными методами и смелыми догадками научной фантастики. Как больно ранило его отсутствие конкретных доказательств существования внеземной жизни. Как сильно задевало, что экзобиология оставалась на положении научной теории с мощным привкусом романтики. Как горько было из-за насмешек коллег…

Порой приходилось отстаивать свою точку зрения, отбиваться от нападок. Нравы в академической среде царили ещё те… Для пропаганды своих взглядов довелось много ездить по стране, но ещё больше выступать перед людьми. Умение привить чарующую притягательность звёзд народным массам, далёких от науки, раздражало многих. Карлу завидовали, его боялись, над ним смеялись… Но мужчина нашёл в себе силы выдержать все испытания, доказать своё право на владение Истиной.

Карла вела надежда. Качество, благодаря которому и состоялась человеческая цивилизация. При всяком удобном случае он напоминал себе, что открытие жизни на другой планете станет самым потрясающим событием в науке. Вехой в истории человеческой цивилизации. При одной только мысли о том, что внеземные цивилизации отнесутся к людям благосклонно, не откажутся поделиться с ними секретами своей долговечности, Карл испытывал благоговейный страх.

Увлечение Космосом приобрело черты религии. С той лишь разницей, что место Бога занимали инопланетяне. Мужчина был убеждён, что в глубинах Космоса существуют цивилизации с более долгой историей, чем людская, что они владеют настолько развитой техникой, что землянам она будет казаться волшебством. Даже в само слово «Космос» Карл вкладывал куда более глубокий смысл, чем просто «космическое пространство». Для мужчины Космос являлся всем сущим, всеобщим порядком вещей, гармонией Универсума, выведенной из хаоса первобытных ощущений работой любознательного интеллекта и методами науки.

Мужчина подцепил «заразу» - любовь к Космосу – в раннем детстве, когда впервые глянул на звёздное небо. Как сейчас помнится, усеянный серебристыми искорками угольный купол закружил ребёнку голову, зажёг в сердце огонь любопытства, настолько впечатлил, что мальчик дал себе слово узнать о Вселенной всё. Всего познать не получилось, но зачерпнуть горсть знаний всё же сумел. Ведь, если долго слушаешь звёзды, то рано или поздно космические шумы сложатся так, что сердце невольно дрогнет. Забьётся в унисон с миром. Вокруг достаточно поводов для благоговейного изумления. Природа куда более изобретательна в отношении чудес, чем человек…

Вера в наличие внеземных цивилизаций опьяняла Карла. Он спал и видел, как носители инопланетного разума протягивают землянам руку, как делятся знаниями, как открывают перед человечеством новые горизонты… Мечта была похожа на бред, однако мужчина не спешил отказываться от неё. Работал с утра до вечера, не жалел себя. Всё для того, дабы приблизить мечту, превратить грёзы в реальность.

Мечта о Контакте подарила Карлу идею послания инопланетному разуму. Как нельзя кстати пришлась помощь Линды – профессиональной художницы и жены. От рождения идеи до торжественного прикрепления таблички с символическим посланием в Космос к борту «Пионера» прошли всего три недели!..

Бытие мужчины и самого близкого ему человека было наполнено ожиданием чуда, хотя его вероятность являлась ничтожно малой. Один шанс на миллион, что «братья по разуму» всё же отзовутся.

Скептицизм разума и вера сердца…

Слепая, безотчётная, эмоциональная…

По мере того, как Карл открывал для себя Космос, его вера в Контакт только крепла. Образы, навеянные Барсумом, заставляли мужчину вновь и вновь устремлять свой взгляд в небо. Карла нисколько не пугало то, что учёные считали возможным занятие решением вопроса о наличии внеземных цивилизаций лишь в отдалённом будущем, откладывали даже теоретические построения в долгий ящик.

В отличие от коллег, мужчина искал, не разрешая себе сомневаться. Свято верил в то, что человечество – не одиноко во Вселенной, что где-то существуют и другие цивилизации, иные виды жизни. И не просто верил, а был убеждён в собственной правоте. Считал, что любые технические цивилизации могут найти общий язык, несмотря на все свои различия. Ведь законы Природы повсюду одинаковы.

Мысль о Контакте превратилась в навязчивую идею. Своего рода фетиш. В нём было так много сверхъестественного, что Карл даже испугался. Попытался отказаться от мечты, но так и не смог одержать над ней победу. Жажда встречи с «братьями по разуму» оказалась слишком сильна…

Начало космической эры и создание мощных радиотелескопов позволили сузить межзвёздную пропасть. Однако уже тогда данные исследований полностью исключали возможность обнаружить инопланетный разум в Солнечной системе. Поэтому в поисках необходимо было ориентироваться на другие звёзды. Человечество пока ещё не могло добраться до отдалённых миров. Единственной реальной возможностью Контакта был обмен электромагнитными сигналами.

SETI и METI… Два проекта, на которые Карл возлагал огромные надежды. И оба они не принесли ничего…

Вселенная молчала. Безмолвие пугало. Люди забирались всё дальше и дальше в Космос, однако нигде так и не обнаружили следов присутствия чужого разума. И это волновало мужчину всё больше. Всё чаще Карла посещала мысль, что единственным достоверным фактом, указывающим на возможность наличия разумной жизни в Галактике, есть факт бытия человечества.

Космическая тишина удивляла.

«Неужели в этом грандиозном мире с его квинтиллионами солнц нашлось место лишь землянам?..»

Было в мысли о людском одиночестве во Вселенной нечто леденящее душу.

Как ни старался Карл совладать с сомнением, однако гадкий червячок упрямо грыз душу. Заставлял лихорадочно перебирать варианты молчания инопланетного разума. К сожалению, самой правдоподобной была версия об отсутствии внеземных цивилизаций. Правота Ферми раздражала. Осознание уникальности человеческой цивилизации по-настоящему страшило, заставляло трепетать, словно лист на ветру. Карл пытался утешить себя. «Быть может, Земля просто-напросто ещё не готова для контактов с чуждыми цивилизациями?.. Ведь даже сам факт наличия превосходящего человеческий внеземного разума требовал умственных усилий нескольких поколений. И это несмотря на то, что многие люди с огромным воодушевлением относятся к мысли о Контакте, возлагая на инопланетный разум надежды на разрешение извечных проблем».

Не стоило расстраиваться, ведь объём предпринятых поисков пока был совершенно ничтожен. К тому же для нужд программы поиска «братьев по разуму» так и не создано специализированного инструмента. Все исследования проводились урывками на обычных радио- и оптических телескопах. Тем не менее, даже они могли обнаружить хоть какие-нибудь следы. А они отсутствовали. Напрочь!.. От отчаяния Карл был готов расплакаться. Ни одного доказательства. Ни малейшего факта. Лишь голая теория. Да ещё мечты и вера. Но веру наука не принимает. Ей нужны свидетельства…

«Но где их взять? Как доказать скептикам, что инопланетный разум существует?.. Почему не слышно сигналов внеземных цивилизаций, не видно проявления их громадной астроинженерной деятельности?.. Почему в Космосе не наблюдаются никакие чудесные явления, говорящие в пользу того, что люди не одиноки, что существуют иные расы, что намного определи человека в своём развитии?»

Вполне возможно, что более развитые цивилизации давно уже стали немыми для посторонних ушей.

Человечество совершенно ничего не знает о способах передачи сигналов, которыми могут пользоваться инопланетяне. Может статься, что Космос пронизан множеством посланий, но люди из-за несовершенства земной техники не могут принять и понять их… Вероятно, послания уже давно здесь, присутствуют в нашей каждодневной жизни, а люди просто-напросто не приложили достаточно усилий или сделали что-то не так для того, дабы постигнуть их. Ведь сообщения могут заключаться в довольно знакомых и обычных обстоятельствах… Что, если послание будет составлено вовсе не на универсальном языке математики и отправлено не в виде радиосигнала? Homo sapiens ничего не знал ни о природе чужого разума, ни о мотивах его носителей.

«А наши сигналы? Может, вся беда в том, что людские послания были чересчур антропоцентрическими? Неимоверно трудными для расшифровки?..»

Да и неясно, кого люди собираются искать. Своих двойников, которые были бы понятны человечеству, однако от которых Homo sapiens могли бы получить сравнительно немного, или же высочайшие культуры? Земляне пока ещё не определили своих целей…

Не следовало забывать о том, что цивилизация, которая занимается исключительно поиском, находится в менее выигрышном положении, чем та, что сама наряду с поиском шлёт послания. Чтобы понять, что Контакт состоялся, передающей достаточно получить ответ на одно из них. А вот принимающей предстоит ещё и самой послать ответный сигнал, дождаться подтверждения его приёма, и только после этого можно будет говорить о Контакте.

Опять же, если скорость развития человеческой технологической цивилизации является общим правилом, период времени, в течение которого различные цивилизации находятся на близкой стадии развития и способны технически и понятийно войти в контакт друг с другом, может быть очень коротким. Периоды с близкой технологией, длящиеся не более века, должны совпасть во времени, несмотря на возможность различия возрастов цивилизаций в миллиарды лет! Вероятность этого ничтожно мала… Всегда нужно помнить, что поиски сигналов даже от тех, кто близок к людям и в пространстве и по уровню развития могут быть успешными, лишь если они сами занимаются активным и бескорыстным распространением знаний.

Внеземные цивилизации могли быть и недолговечными. В силу этого не достигать такого развития, при котором их проявления наблюдались бы с Земли…

Даже Шкловский, первоначально большой энтузиаст поиска внеземного разума, в конце жизни не исключал, что человечество может оказаться единственной цивилизацией в Млечном Пути, если не во всей Вселенной. Выходит, прав мэтр, и людская раса не находит следов внеземного разума именно потому, что их попросту нет, ибо их некому оставить? И это, несмотря на то, что в Универсуме имеется колоссальное множество планет, имеющих схожие с земными условия…

Проклятая боль! Карл помассировал пальцами виски. Стало немного легче.

Логически допустимо, что земная цивилизация не единственная, однако она самая передовая, самая развитая во Вселенной. Версия попахивала крайним антропоцентризмом, так что принять её Карл не мог. Помнил слова вольтеровского Микромегаса: «бесконечно малые существа обладают бесконечно большой гордыней».

Мужчина напомнил себе о том, что светило Солнечной системы не является самой старой звездой во Вселенной. Множество других звёзд образовались гораздо раньше Солнца. Трудно ожидать, что разумная жизнь на Земле могла появиться раньше, чем в других областях Универсума…

Разочарование грозило затянуть в бездонный чёрный омут. И с каждой минутой сопротивляться давлению становилось всё тяжелее.

Но сердце не хотело сдаваться. Упрямо верило в мечту.

«Человек разумный» лишь в самом начале пути и очень многого ещё не понимает. Из отсутствия сигналов от внеземных цивилизаций вовсе не следует делать вывод об отсутствии их самих. Люди должны ждать и верить!..

Молчание отнюдь не означает краха всех надежд. Ни в коем случае нельзя спешить с выводами. Нет никаких оснований излишне драматизировать положение.

Контакт – лишь вопрос времени!

«Жаль, что до этого момента мне не дожить… Печально!»

Карл смотрел на Пьюджет-Саунд, но видел звёзды и шаровые скопления. Думал о Контакте.

Из прострации мужчину вывел звонок телефона. Резкий. Требовательный. Карл с неохотой оторвался от стекла. Глянул на аппарат в надежде, что тот замолчит. Не тут-то было. Телефон продолжал «надрываться».

Карл чертыхнулся. Подошёл к столу, чувствуя как боль волнами разливается по телу. Снял трубку и сказал:

- Алло!

- Господин Саган? Вас беспокоят из НАСА… ОНИ ОТВЕТИЛИ…

К списку рассказов

Корзина

  • Товаров:0
Культурно-исторический календарь