Ксеноморф

Белаяр Сергей

Орбита Плутона. Международная космическая станция «Клайд Томбо».
27 декабря 2082 года.

Грязного, заросшего щетиной, уставшего человека звали Свен Карл Рихтер. Всего три дня назад он являлся бортинженером-физиком международного экипажа, а сейчас превратился в испуганное, затравленное животное, над которым довлели первобытные инстинкты выживания. Мужчина сжимал в руке кусок металла, отломанный от одной из переборок, и воспалёнными от бессонницы глазами всматривался в темноту, пытаясь обнаружить притаившегося врага. После того, как на станции по непонятным причинам пропало основное и аварийное освещение, человек мог полагаться исключительно на собственные органы чувств. Да ещё на чутьё.

Смерть товарищей заставила Свена вспомнить то, что помогало выживать его далёким предкам. Другого способа уцелеть во враждебном окружении просто-напросто не существовало. Проклятые твари были чрезвычайно опасны. Ускоренная в сотни тысяч раз эволюция требовала колоссальных затрат энергии, получить её чужая форма жизни могла исключительно из белков. Ксеноморф разделался с лабораторными животными и продуктами на складе, затем принялся за людей. Устроил на Homo Sapiens настоящую охоту. МКС превратилась в кромешный ад. Члены экипажа нигде не могли найти спасения. Надежда на толстые переборки и массивные двери не оправдалась, поскольку всю «Клайд Томбо» пронизывала система воздухообеспечения. Смышлёные монстры использовали тоннели для передвижения и проникновения в закрытые помещения.

Тишина. Абсолютная, словно в вакууме. Оттого и нереальная. Вызывающая страх. Заставляющая сердце рваться из груди, а тело покрываться холодным липким потом.

Бортинженер-физик точно знал, что твари где-то рядом. Притаились в ожидании жертвы. Не в их правилах отказываться от добычи. Ради энергии чужая форма жизни была готова на всё.

Тьма пугала. Заставляла до хруста в пальцах сжимать металл. Водить обломком по сторонам, ожидая нападения противника. Постоянное напряжение выматывало. Сводило с ума. Однако помыслить о расслаблении последний оставшийся в живых член экипажа не смел. Это было равнозначно смерти. А умирать Свен не хотел совершенно. Он слишком молод для этого. Всего тридцать один…

Да и не имел он права на смерть – над людской цивилизацией нависла угроза тотального уничтожения.

Предательская дрожь в коленях раздражала, но бортинженер-физик ничего не мог с собой поделать. Естественная реакция организма на страх, помноженный на чудовищный выброс адреналина. Сердце едва справлялось с током крови.

Контакт, о коем последние две сотни лет бредило человечество, всё-таки состоялся. Вот только ничего хорошего он не принёс. Двадцать пятого декабря, в восемь часов двадцать три минуты, командир МКС «Клайд Томбо» никогда не унывающий американец Якоб Самюэль Джонс, следуя программе комплексного изучения Плутона, при помощи дистанционного манипулятора вытащил из облака космического мусора, висевшего на орбите, метеорит семи с половиной сантиметров длиной и трёх толщиной. Чем он привлёк внимание капитана, сказать было трудно. Американец затащил находку на борт. Едва она оказалась в зоне действия сканера биологических форм, сработала сирена. Джонс немедля поместил метеорит в герметичный контейнер, после чего отправил его в лабораторию.
Углистый хондрит с вкраплениями клеток гетероцист поверг биолога в шок. Ван Чжань никак не ожидал встретить в открытом космосе нитевидные структуры, формой и составом сходные с нитяными цианобактериями и другими прокариотами. Однако ещё большее удивление у китайца вызвало то, что клетки являлись не окаменелостями, а вполне жизнеспособными единицами. Соединения азота в них отсутствовали. Чтобы исключить ошибку, Ван Чжань провёл ряд тестов, результатом которых стал вывод о том, что земное заражение и кристаллизацию можно смело отбросить. Находка как минимум тянула на Нобелевскую премию.

Биолог честолюбивым человеком не был, но превратившийся в сверхдержаву Китай требовал от своих подданных подвигов, которые бы подтверждали реноме. Поэтому Чжань заперся в лабораторном модуле и почти сутки не выходил из него. То, что китайца не было на обеде и ужине, капитан принял спокойно – водился за Ван Чжанем такой грешок, - а вот отсутствие подчинённого на завтраке вызвало у Якоба Самюэля Джонса тревогу, которая ещё больше усилилась по причине того, что китаец отключил систему видеонаблюдения.

Командир МКС «Клайд Томбо» вместе с медиком Даниэлем Санчесом и бортинженером-химиком Лео Сорелем направились в пенаты Чжаня. Каково же было удивление членов экипажа, когда китаец отказался впустить их, мотивировав своё решение наличием  широкого фронта работ. Однако американец скептически отнёсся к словам биолога. Не поленился сходить на капитанский мостик за универсальным ключом, отпиравшим все двери на станции. Активировал дублирующую видеокамеру.

Попытка попасть в лабораторный модуль едва не потерпела крах. Ван Чжань заметив, что к нему ломятся, попытался забаррикадировать дверь. Совместными усилиями троим астронавтам всё же удалось сломить сопротивление китайца. То, что они увидели в лабораторном модуле, смахивало на кошмар, ставший явью. В герметичном помещении раскинулись настоящие джунгли.
Вид диковинных, совершенно не похожих на земные растений испугал капитана. Якоб потребовал у китайца объяснений. Как оказалось, биолог решил провести с клетками ряд экспериментов, в числе которых была и проверка реакции на питательную среду. Как только клетки почувствовали присутствие белка, они немедленно пробудились к жизни. Бинарное деление заняло всего две или три минуты. Результат превзошёл все ожидания – прокариоты получили ядро. Окрылённый успехом, китаец продолжил опыты. Эукариоты трансформировались в многоклеточные организмы, которых сменили наземные растения. Миллионы лет спрессовались в часы…

Чжань нарушил все возможные инструкции, приказы и директивы. Неудивительно, что капитан был зол на китайца. Биологическое заражение – вещь страшная. Словесная перепалка закончилась угрозой Джонса выжечь заразу из огнемёта, а самого Чжаня отдать под суд. Говорить такое американцу не стоило. Биолог, посчитавший себя равным Богу, вспыхнул, схватил скальпель и кинулся на командира. Ни бортинженер-химик, ни медик остановить биолога не успели.

Человеческая кровь послужила в качестве катализатора. То, что произошло затем, было похоже на бред шизофреника. Эволюция чужой формы жизни шла форсированными темпами. На глазах изумлённых астронавтов многоклеточные организмы за считанные минуты превратились в завропсидов. Дожидаться, как будут развиваться события дальше, Сорель и Санчес не стали. Медика и бортинженера-химика охватил страх. Со всех ног они рванули из лабораторного модуля. Возжелавший собственными глазами лицезреть формирование новых видов Ван Чжань повторил судьбу Перилла из Афин…
Смерть биолога дала эволюции чрезвычайно мощный толчок. Завропсиды ещё больше усложнились, дали начало новым видам. Крайне агрессивным и злобным. Твари живо распространились по всей станции. Их спутником стал голод.

Чужая форма жизни с каждым часом становилась всё сильнее, а её виды разнообразнее, смышлёнее и агрессивнее. Твари учились быстро. Гипертрофированный инстинкт самосохранения требовал приспособления к постоянно меняющимся условиям окружающего мира. И ксеноморф адаптировался. Люди, мнившие себя венцом творения, вскоре поняли, насколько сильно они ошибались.
Из всей команды уцелеть посчастливилось лишь Свену и технику-электронщику Танаке Хироси. В момент пробуждения чужой формы жизни бортинженер-физик находился в дальнем конце «Клайда Томбо» – модуле ферм солнечных батарей. Помещение считалось техническим и поэтому не имело системы воздухообеспечения. При необходимости в него закачивался кислород. Увлечённый работой, мужчина не сразу понял, что на МКС происходит нечто экстраординарное. Шум и крики мешали проведению экспериментов, поэтому Рихтер связался с капитанским мостиком и потребовал от дежурившего там Танаки объяснений. И получил их.

Твари «вырезали» практически весь экипаж «Клайда Томбо».

Капитан Якоб Самюэль Джонс, бортинженер-химик Лео Сорель, медик Даниэль Санчес, бортинженер-геолог Геннадий Пермитинский…

Смерть каждого из астронавтов была ужасной.

Поначалу Свен решил, что техник-электронщик решил глупо подшутить над ним, однако срывающийся голос японца убедил бортинженера-физика в том, что Хироси серьёзен как никогда. Скверные новости едва не подкосили Рихтера.

Принять смерть товарищей было невероятно трудно. Невыносимо тяжело осознавать, что никогда больше не увидишь их. За два года, проведённые на МКС, её экипаж превратился в одну большую семью.
Жёсткая реальность била под дых.

Вслед за печалью пришёл страх.

При одной мысли о том, что по коридорам «Клайда Томбо» бродят кровожадные монстры, мужчину бросало в пот. Несколько раз в двери ударяли, заставляя астронавта вздрагивать от испуга. Обрести спокойствие не помогал и газовый резак, который, за неимением альтернативы, решил использовать в качестве оружия мужчина.

В модуле Рихтер просидел почти сутки. Именно настолько хватило воздуха. Вода в ёмкости для охлаждения механизма поворота фермы, хоть бортинженер-физик и пытался экономить её, закончилась ещё раньше. Перед Свеном встала дилемма: умереть от удушья или попытаться выбраться, добраться до ангара с эвакуационными ботами и покинуть МКС, по пути прихватив с собой Танаку. Естественно, мужчина выбрал второе.

В коридоре было темно. Ситуацию ничем нельзя исправить – переносных источников света в модуле не имелось.

Стационарный резак пришлось оставить. Астронавт взял с собой большой гаечный ключ. Он пошёл в дело уже через несколько минут после того, как Рихтер покинул модуль ферм солнечных батарей. С потолка, по которому проходили энергетические кабели и трубы коммуникаций, на Свена свалилась какая-то омерзительно воняющая многоногая дрянь. Острые когти нападавшего легко вспороли комбинезон. Бортинженер-физик заорал. Отшвырнул от себя тварь, но она снова кинулась на астронавта. Мужчина ударом ключа оглушил монстра и начал яростно колотить по чужаку инструментом. Не мог остановиться даже тогда, когда существо превратилось в кроваво-костное месиво. Исступление являлось платой за страх…

Глаза Рихтера к этому времени уже успели немного адаптироваться к темноте. От вида убитого монстра и жуткой вони его внутренностей астронавта вывернуло. В отличие от Ван Чжаня, Рихтер никогда не мог спокойно смотреть на потроха, кому бы они не принадлежали. Сей факт не раз становился поводом для розыгрышей товарищей.

Когда первый шок прошёл, Свен отшвырнул гаечный ключ и с брезгливостью вытер руки и лицо носовым платком. Кинул ткань под ноги, кривясь от того, что кровь чужака попала на кожу.

В скором времени выяснилось, что попасть на капитанский мостик бортинженер-физик не сможет. Буйно разросшиеся джунгли, буквально кишащие мелкими опасными гадами, не только заняли центральный отсек «Клайда Томбо», однако ещё и оккупировали рубку связи, повредив электронную начинку, заблокировали путь к арсеналу.

Как бы тяжело это ни было осознавать, но помочь японцу выбраться из отсека Рихтер не мог. Танака оказался в смертельной ловушке…

От отчаяния опускались руки, однако жажда жизни – свойство любого разумного существа – заставляла мозг усиленно искать выход. Свен Карл Рихтер быстро понял, что экипаж погиб из-за того, что поддался панике. Вместо того, чтобы действовать, все хотели лишь одного – спрятаться. Естественная реакция любого человека на встречу с неведомым и агрессивным противником. Страх перед неизвестным, чужеродным – одно из наиболее болезненных и острых ощущений. Если говорить по правде, человек практически ничего не знает о Космосе, а отсутствие достоверной информации даёт волю воображению, а оно заполняет сознание леденящими кровь образами. Достаточно лишь один раз взглянуть на ксеноморфа. Всё остальное доделает мозг…

Бортинженер-физик сделал несколько опасливых, бесшумных шагов. Остановился. Обратился в слух. Потянул носом воздух.

Наличие смертельной угрозы превратило Свена Карла Рихтера в специалиста по выживанию в экстремальных условиях. Иначе и быть не могло. Риск стать жертвой тварей способствовал пробуждению родовой памяти. Астронавт даже подивился тому, как легко мозг извлёк из своих недр нужные данные.

Осознание близости врага гнало прочь всякий сон. За время пребывания в модуле ферм солнечных батарей мужчина так и не сумел сомкнуть глаз. Как уснуть, когда рядом бродят твари? Отсутствие полноценного отдыха и натянутые гитарной струной нервы делали своё чёрное дело – утомление сказывалось всё сильнее.

Стараясь не прижиматься к переборкам и аккуратно переставляя ноги, астронавт медленно приближался к намеченной цели. Шанс благополучно добраться до отсека был минимальным, но игнорировать его бортинженер-физик не имел права. Ведь, кроме ботов, иного способа покинуть «Клайд Томбо» просто не существовало. Космические аппараты могли не только унести Свена от МКС, но и связать с Землёй. А связь была просто необходима. Колыбели человеческой цивилизации грозила опасность. Жизненный потенциал ксеноморфа оказался сверх меры велик. Если убитые астронавты так повлияли на генезис пришельца, то что будет, когда чужая форма жизни доберётся до Земли?..

«Дойти! Непременно дойти!».

О том, что путь к избавлению от кошмара может быть отрезан тварями, Рихтер старался не думать. Зачем перегружать сердце и мозг?

Каждый шаг стоил бортинженеру-физику сотен нервных клеток. Свену казалось, что темнота наполнена монстрами, что они вот-вот кинутся на него. Вонзят острые когти в плоть и станут рвать её, ломать кости, пить его кровь…

Чересчур богатое воображение услужливо подсовывало мерзостные картинки, от которых к горлу подступала тошнота. Вот только блевать было нечем. Желудок давно опустел. Осталась лишь жеь.


Дорога. Слишком длинная для того чтобы быть настоящей. Сотня метров до ангара эвакуационных ботов превратилась в тысячу километров. Астронавт шёл и шёл, а путь так и не подходил к концу. Происходящее напоминало ночной кошмар. Тот же абсурд. Та же заторможенность движений. Тот же дикий, безотчётный страх…

Тьма заставляла бортинженера-физика исходить флюидами ужаса. Дрожать, будто лист на ветру. Нервно вглядываться во мрак. Темнота словно насмехалась над человеком. Вытаскивала наружу потаённые страхи. А их в недрах подсознании оказалось немало.

Когда астронавт наткнулся на уродливый нарост, в котором копошились черви и торчала чья-то растопыренная пятерня, Рихтер очень сильно пожалел о том, что бросил гаечный ключ. Не энерган, но всё лучше пустых рук. Чужая форма жизни милосердием не отличалась.

«Найти оружие!», - «полыхнуло» сознание.

Ведомый трепетом, мужчина, сдирая кожу с пальцев и не обращая внимания на кровь, выломал из переборки кусок металла. Железяка давала хоть какую-то уверенность в собственных силах.

Пройдя ещё несколько метров, бортинженер-физик остановился. Перевёл дыхание. Невольно подумал о том, насколько правы были те, кто изначально воспринимал чужое как враждебное, не тешил себя иллюзиями по поводу мирных намерений инопланетян. Если бы Ван Чжань уничтожил находку сразу, никто б не пострадал. Во всём виновата проклятая наука, дурацкое человеческое любопытство, стремление во что бы то ни стало докопаться до истины. Сколько жертв уже принесено на алтарь познания? Что дороже – людская жизнь или возможность приподнять завесу над одной из тайн Вселенной?
Где-то вверху раздался подозрительный шум. Инстинкты сработали быстрее мозга. Свен резко отпрянул, сделал шаг назад. Вовремя. Из шахты системы воздухообеспечения показался бледно-молочный червь, который резко констатировал с тьмой. Чужак начал водить по сторонам уродливой рогатой башкой. Словно сканировал коридор.

Прошло не меньше вечности, прежде чем монстр нырнул обратно в тоннель.

Рихтер нервно сглотнул. Ксеноморф экспериментировал. Каких только ублюдков не порождала больная фантазия пришельца. Некоторым существам астронавт не мог даже подобрать аналогии. По пути Свен видел настолько жуткие вещи, что вероятность сойти с ума казалась не такой уж и эфемерной.

Органика принимала чрезвычайно причудливые формы. Эволюционировала в сторону усложнения и большей агрессивности. Бортинженеру-физику повезло, что червь имел светлый окрас. Иначе мужчина никогда бы не заметил его.

Шаг. Ещё один. И ещё…

Казалось, грохот сердца был слышен во всех отсеках. Иллюзия, но как нелегко от неё избавиться. Солёный пот вперемешку с грязью заливал глаза. Приходилось время от времени вытирать лицо рукавом. С каждым метром давящий на плечи груз становился всё тяжелее, грозя раздавить астронавта. Однако Свен упрямо двигался вперёд. Жажда жизни и долг подхлёстывали. Трепет заставлял всматриваться, прислушиваться, принюхиваться. Видеть в каждой тени врага. Быть готовым в любой момент отбить нападение. Так существовали первобытные люди. Месяцами. Годами. Вот только мысль о том, как невыносимо тяжело приходилось предкам, совсем не утешала.

«Чёртов коридор! И когда он только закончится?».

Мужчина потерял всякое ощущение времени. Путешествие бортинженера-физика могло длиться как несколько минут, так и несколько часов. Последний член экипажа МКС даже не имел представления о том, сколько прошёл. Ориентироваться в чернильном мраке было невозможно.Шаг за шагом. Осторожно, стараясь не выдать себя.

«Дойти, обязательно дойти! Спастись самому и предупредить других!»

Перед лицом небытия Свен Карл Рихтер начал совершенно иначе воспринимать жизнь. Если раньше считал ценными одно, то теперь признавал другое. Что значат чин и регалии, когда старуха занесла над тобой косу? От костлявой ведь не откупишься званием, не сунешь ей вместо себя дипломы и грамоты…

«Спокойно!», - приказал себе мужчина. Однако контроль над чувствами с каждым мгновением слабел. Не за горами тот момент, когда он исчезнет окончательно. А дальше уже не важно – кончина или сумасшествие…

Астронавт тряхнул головой, сгоняя мрачное наваждение. Сделал несколько робких шагов. Вновь остановился. Тишина…

Свен ещё на подходе к капитанскому мостику зарёкся, что станет сражаться, пока будет биться сердце. Только так можно было выжить, победить чужую форму жизни. Отказ от борьбы знаменовал собой не только смерть, но и предательство всей людской расы. Ведь вся история человечества является нескончаемой борьбой. С агрессивной средой, соперниками, самим собой, своими страхами. Этакая проверка на выносливость. Если бы Homo Sapiens пасовал всякий раз, когда сталкивался с трудностями, земная цивилизация никогда бы не состоялась. Человечество живо до тех пор, пока борется.
«Люди не получили Землю в вечное пользование. Нужно постоянно доказывать своё право на неё».

В Космосе доминировал закон борьбы за существование. Тот, кто отказывался от этой борьбы, неизбежно сходил с дистанции. Предкам было не легче, а порой и труднее, тем не менее они смогли выстоять. Сумели перебороть свой страх, поверили в свои силы…

«Сумею ли я?.. ДОЛЖЕН!!!».

Шум за спиной заставил Рихтера подпрыгнуть на месте и испуганно обернуться. Зашарить безумным взглядом по сторонам.

Целую вечность ничего не происходило, а затем пугающий звук повторился.

Как будто керамическими палочками стучали по металлу.

Вот только это были вовсе не палочки…

Сердце астронавта сорвалось в пропасть. Волна дикого страха буквально затопила бортинженера-физика с головой. Не в силах противиться трепету и, несмотря на риск споткнуться или налететь на невидимую во тьме преграду, Свен бросился бежать.

Когда твари с удивительной прытью пустились в погоню, Рихтер заорал…

А затем произошло то, что согласно законам Эдварда Мёрфи, должно было рано или поздно случиться.

Мощный удар в грудь вышиб из лёгких весь воздух и бросил беглеца на пол. Боль была острой. Из-за неё до астронавта не сразу дошло, что он налетел на дверь, ведущую в ангар с эвакуационными ботами. Как только мозг осознал радостную новость, Свен Карл Рихтер вскочил. Игнорируя болевое раздражение, с силой ударил по кнопке.

Обладавший автономной системой подачи энергии механизм отпер двери.

Путь к спасению был открыт…

 

К списку рассказов

Корзина

  • Товаров:0
Культурно-исторический календарь