Биомасса

Александр Рубис

Отсек управления был хорошо освещён. К стенам его примыкали блестящие приборные доски и элементы пилотирующей системы. Овальной формы иллюминаторы открывали незначительный, но приятный обзор усыпанного звёздами космического пространства.

Ульев, сорокалетний, сухощавый, с короткой стрижкой, капитан корабля, отвернулся от подковообразного манипулятора и сладко зевнул. Этот рейс был до такой степени обычным, что нагонял сонливость. Не то чтобы во время полёта не находилось занятие – для этого существовал развлекательно-развивающий портал. Просто все рекомендованные инструкцией «электронные антидепрессанты» уже немного надоедали.

Такое же состояние одолевало бортинженера Суданова. Маленького роста, с чёрной бородой и весёлыми глазами, он, закончив шахматную партию, потягивался в мягком кресле. Одет Суданов был, как и все члены экипажа, в зелёную форму с круглыми эмблемами, но она ему не шла. Коллега, впрочем, не обращал на это внимания. Главным для него при любых обстоятельствах оставалась работа, которой бортинженер отдавал все силы.

Не скучал здесь, пожалуй, только пилот Бечевский – молодой, крепкого телосложения, усеянный крупными веснушками, он сидел в наушниках и с упоением слушал музыку. Навигатор мог это делать часами, а в перерывах смотрел на фотографию жены, вставленную со служебными документами в специальную рамку.

Удивительно, но весь трудовой коллектив никогда не собирался на Земле за одним столом, чтобы отметить чей-то день рождения или Новый год. По прибытии на родной космодром судьба быстро разбрасывала по разным точкам – сначала планеты, а потом – Солнечной системы.

Ульев уже собирался обсудить эту тему с бортинженером, но Суданов неожиданно заговорил сам. По тревожным ноткам в его голосе нетрудно было догадаться, что случилось нечто неприятное.

− Климентий Иванович, в грузовом отсеке – несанкционированный выброс летучего вещества, − доложил бортинженер.

Перебросив взгляд, Ульев заметил на голубом экране манипулятора часть полусферического помещения с десятком контейнеров. Красный круг, наложенный аварийным анализатором, указывал на небольшую желтую цистерну с биоматериалом для озеленения безжизненных планет. Скорее всего, ее содержимое понемногу просачивалось через клапан или сварочный шов.

− Утечка минимальна, вещество не ядовито, − подытожил Климентий. –Алексей, разберись с этой ерундой и приходи. Есть разговор.

Повеселевший Суданов исчез за дверью. Сняв наушники, пилот взглянул на показания приборов.

− Я ожидал чего-нибудь более каверзного. Компания «Ядро» впервые подсунула нам брак.

− Всякое бывает, − проговорил Ульев. – Газообразный товар, который она производит, превращает мертвые планеты в цветущий рай. Лет через десять мы прилетим, например, на Плутон, не по служебным делам, а, скажем, на экскурсию, и увидим там зеленые леса и поля. И вспомнится вдруг, что мы с тобой косвенно участвовали в этом преображении.

− Климентий Иванович, да вы просто поэт, − улыбнулся Бечевский. – Еще немного, и я начну испытывать гордость.

Суданов вернулся через несколько минут. Вид у него был озадаченный. По тому, что Алексей не снял спецовку и даже не занёс в машинный отсек чемодан с инструментом, можно было предположить, что бракованная цистерна оказалась не такой уж простой.

− Что-нибудь не так? – спросил Климентий.

Поставив чемодан, бортинженер сел в кресло.

− Утечку я устранил – в цистерне всего лишь был неисправен выпускной клапан.

− И об этом ты говоришь так драматично?

− У меня такое чувство, что это не помогло.

− То есть?

− Этот газ не совсем обычный. Он перешел в осадочное состояние, и теперь быстро увеличивается.

Ульев перевёл взгляд на экран манипулятора. Предупреждающий красный круг исчез, но вещество, напоминающее зелёную губку, действительно росло на глазах. Окружив цистерну, оно широким фронтом наступало на металлические контейнеры и вспомогательное оборудование грузового отсека. На первый взгляд, в этом не было ничего страшного, однако «чудо чудное» загромождало полезные пространства и портило товарный вид чужой собственности.

− Ерунда какая-то, − произнёс Александр. – За счёт чего эта биомасса растёт? Ведь здесь совсем нет почвы!

− Наверно, ей достаточно воздуха, − предположил Климентий.

− Может, выбросить эту дрянь в космос? Откроем основной люк, и…

− Там полно незакреплённых грузов, − возразил бортинженер. – Давлением выбросит за борт абсолютно все.

Сгорбившись, капитан задумчиво подпёр голову руками. Ситуация складывалась довольно дурацкая. Вряд ли биоматериал удалось бы уничтожить – слишком быстро тот размножался. Здесь требовалась консультация специалиста, работающего на производителя.

− Тот, кто создал это дерьмо, должен знать, как от него избавиться, − сказал Ульев. – Саша, свяжись с Землёй, пусть немедленно сообщат на завод, откуда отправили цистерну. Скажи, что нам нужен совет.

Бечевский принялся поспешно передавать запрос по экстренному каналу. Ожидая ответа, Климентий смотрел на то, что происходило в грузовом отсеке. Биомасса, заполонив все проходы и похоронив под собой контейнеры, уже поднималась к потолку. Она проявляла нестабильность, местами вспучивалась, как овсяная каша. Это было всего лишь растительное месиво, но, несмотря на свою примитивность, оно оставалось почти неуязвимым даже для оружия.

− Климентий Иванович, с вами хочет поговорить биохимик, − доложил пилот.

Отбросив размышления, Ульев подошёл к пульту связи. На экране красовался худощавый блондин в очках и строгом чёрном костюме.

− Павел Пичугин, производственная компания «Ядро», − представился мужчина.

− Климентий Ульев, капитан космического грузовика «Гладиолус». У меня на борту – ваше детище, газ, который принимает вид многоклеточной массы. Она быстро увеличивается. Мне хотелось бы знать, как остановить этот процесс.

Брови Пичугина удивленно взлетели вверх.

− Насколько я понял, что-то случилось с цистерной?

− Произошла небольшая утечка. Мы устранили ее, но биомасса уже заполнила половину грузового отсека.

− Это плохо, капитан. Миллиграмм биоматериала способен озеленить Московскую область. Разложить его можно кампестином-113. Этим препаратом сопровождаются любые отправки нашего продукта.

Климентий вопросительно взглянул на подчинённых. Суданов и Бечевский быстро переглянулись.

− Наверно, в спешке забыли погрузить, − с досадой пробурчал Алексей.

− Тогда я вам не завидую, − сказал биохимик. – Другими способами остановить деление клеток нельзя. Я бы порекомендовал вам срочную посадку, если, конечно, это в ваших силах. Желаю удачи!

Капитан со вздохом отключил связь. Ситуация была уже не дурацкой, а критической. Биомасса могла продавить одну из переборок и ворваться в соседний отсек. Далее все произошло бы по тому же сценарию. Финалом этой трагедии послужила бы разгерметизация корабля.

− Курс на ближайшую планету! – приказал Климентий.

Бечевский растерянно посмотрел на маршрутный блок.

− Ближе всего к нам Юпитер. До него шесть часов лета. Не дотянем.

− И грузовой люк открывать поздно, − мрачно добавил бортинженер. – Биомасса набрала недопустимый объем.

Скрывая замешательство, Ульев почесал затылок. Решение все никак не приходило в голову, а ведь ситуация могла угрожать экипажу. И всему виной была поспешная погрузка на домодедовском космодроме, показавшая еще раз, что принцип «зарабатывай любым путём и как можно быстрее» себя не оправдывал.

− Курс на Юпитер! – постановил Климентий. – Саша, свяжись со всеми грузовиками в радиусе досягаемости. Выясни, нет ли у них на борту кампестина-113 или органической кислоты.

Длинные пальцы пилота забегали по клавиатуре. Наблюдая за ним, Суданов подавленно молчал.

Спустя короткое время, Бечевский передал результаты опроса. Кислота, применяющаяся против агрессивной растительной среды, находилась на борту американского космического танкера «Эдди Прайс». Однако этот транспорт был слишком медлительным и вряд ли успел бы оказать техническую помощь.

Через пять минут растущий биоматериал разрушил правостороннюю переборку и проник в машинный отсек. Устраивая замыкания, сминая хрупкие алюминиевые коммуникации, творение «Ядра» начало стремительно приближаться к двигательному комплексу.

Суданов, следивший за поступающей видеоинформацией и сигналами о неполадках, выругался матом.

− Когда биомасса доберётся до ходовых частей, корабль потеряет управление. Даже если она не тронет топливопровод, то раздавит шлюзовой отсек, и мы никогда не выберемся отсюда.

Ульев тяжело вздохнул. Бортинженер был прав – сейчас «Гладиолус» напоминал бомбу замедленного действия. Самым разумным поступком тут казалась эвакуация. За десять лет полётов экипажу не приходилось прибегать к таким крайним мерам, но выбора не было: картина выглядела катастрофической и беспрецедентной.

− Саша, у тебя есть другие предложения? – с надеждой спросил Климентий.

Побледневший пилот покачал головой.

− Боюсь, что нет, капитан.

− Тогда план такой: берём все, что можно унести, переходим в шлюзовой отсек, садимся в аварийный катер и сматываемся отсюда к чёртовой матери. Рейсовый журнал я возьму сам. Только прошу вас, ребята: несите самое ценное и необходимое.

− Самое ценное для меня – эта машина, − проворчал, поднимая инструмент, бортинженер. – Здесь мне знаком каждый агрегат. Да что агрегат – каждый болт!

Бечевский грустно снял с приборной панели фотографию с изображением светловолосой худенькой женщины.

− «Гладиолус» кормил мою семью. Меня, конечно, возьмут на другой космический грузовик, но… У меня такое ощущение, что своё сердце я оставляю здесь, в этом кресле.

Капитан одобрительно кивнул. Прощание с кораблём как с живым созданием было свойственно всем навигаторам. И, вполне возможно, каждый дарил холодной металлической машине часть своей души, слова благодарности, даже солёную слезу. Меньше чем через полчаса «Гладиолус» останется один на один со смертельным недугом, по иронии судьбы являющимся строительным материалом.

− Поторопитесь на всякий случай, − пробормотал Ульев.

− Я проверю в катере запасы воздуха и топлива.

Внезапная мысль словно пронзила Климентия раскалённой иглой.

− Минуточку! Ты сказал, запасы воздуха?

Пилот, замерший у двери, удивлённо посмотрел в ответ.

− Ну, да… Резервуары, конечно, всегда заполняются перед отлётом, но бережёного Бог бережёт.

− Странно, что мы не подумали об этих резервуарах раньше. Алексей, если биомассе нужен воздух, то мы можем выключить систему вентиляции! Отсидимся в катере, а когда это дерьмо подохнет, установим нормальный режим.

Лицо Суданова отразило выражение неописуемого счастья. Бросив чемодан с инструментом, он засмеялся.

− Правильно говорят: у страха глаза велики. Мы просто струсили, и почти перестали думать!

Фотография женщины вернулась на место. Бортинженер отключил вентиляцию, и через пару часов, выйдя из катера в скафандре, Ульев увидел то, что хотел увидеть больше всего на свете: проклятый биоматериал был неподвижен. Цвет его потускнел, огромная масса не подавала никаких признаков жизни. Теперь предстояла нелёгкая работёнка – вырезать и выбрасывать за борт мёртвое губкообразное вещество, доставившее столько беспокойства экипажу и едва не разрушившее корабль изнутри. «Гладиолус» продолжал лететь в цепких объятиях чёрной пустоты, и было ему лишь немного тяжелее из-за лишнего, случайно появившегося в отсеке, груза.

К спсику рассказов

Корзина

  • Товаров:0
Культурно-исторический календарь